Девица только молча отмахнулась.
— Ты что, вообще не слышишь, что я тебе говорю?
— Это ты не понимаешь! — огрызнулась девица. — Ты без меня ничто! Ты не умеешь пользоваться зеркалом! Только я знаю его секрет! Только меня оно слушается!
— Если бы не это, послала бы тебя подальше… — проворчала мать. — И жила бы сама как хочешь…
— Размечталась! Это я могу тебя послать! Это ты без меня ничего не стоишь!
— Не болтай ерунды! Я нахожу заказы, я слежу за нашей безопасностью… если бы я не поменяла вчера твое место в поезде, тебя бы похитили те люди. Хорошо, что я всегда начеку, лучше перестраховаться, чем так глупо попасться… Ты должна быть мне благодарна… если бы не я, ты бы уже давно погибла. Сколько уже раз я тебя спасала! Но разве дождешься от тебя благодарности?
Лена тихо ахнула.
Только теперь в ее голове сложился пазл, только теперь она окончательно поняла, что случилось минувшей ночью…
Эта женщина уговорила ее поменяться местами со своей дочерью, потому что знала или, по крайней мере, подозревала, что может случиться в пути. Она сама так сказала.
Те люди, которые остановили поезд и похитили Лену, наверняка охотились за этой девицей. Они приняли ее за эту Васю…
А сами эти бабы на всякий случай тоже сбежали, думая, что те быстро признают свою ошибку и будут встречать поезд на вокзале. Что ж, умно, ничего не скажешь.
И подло.
То есть эта женщина обдуманно принесла Лену в жертву…
Злость переполнила Ленину душу.
Из-за этой парочки она едва не погибла!
Из-за них она убила двух человек!
Правда, те двое не стоили доброго слова, но тем не менее убийство — страшная тяжесть на душе…
Злость у Лены в душе буквально клокотала.
Тем временем девица подошла к окну и распахнула его.
Лена едва успела присесть, чтобы рассохшаяся рама не ударила ее по голове.
А девица выставила руку с зеркалом в окно, поймала зеркалом солнечный луч и направила его на верхушку сосны.
Ветки тут же вспыхнули.
— Прекрати! — вскрикнула мать, подскочила к окну и вырвала пудреницу из руки дочери, закрыла ее. — Чего ты хочешь? Устроить лесной пожар, в котором мы сами погибнем?
Она перевела дыхание и продолжила:
— Прекрати! Пойми простую вещь: мы с тобой нужны друг другу! Ты без меня не сможешь находить заказы, да просто не выживешь без меня. Но, конечно, и я без тебя бессильна. Я действительно не умею пользоваться зеркалом. Давай уже признаем это и прекратим ссориться. Пойдем лучше поедим, у меня просто живот подводит…
— Ладно… — протянула девица полусонным голосом. — Правда, есть ужасно хочется… а у тебя есть что-нибудь сладкое?
«Все же она и в самом деле не совсем нормальная», — отчетливо поняла Лена.
Женщины отошли от окна, продолжая разговаривать. Теперь их интонация стала примирительной.
Выждав немного, Лена выпрямилась и заглянула в комнату через открытое окно.
Мать и дочь сидели в дальнем углу и что-то ели, причем мать кормила дочь, как маленького ребенка.
Тут боковым зрением Лена уловила какой-то блеск.
Она скосила глаза и увидела на подоконнике золотистую пудреницу. Ту самую пудреницу, с которой только что забавлялась девица. Ту пудреницу, о которой они разговаривали с матерью.
Не до конца понимая причину своего поступка, Лена протянула руку и схватила пудреницу.
Она сделала это просто от злости, чтобы отомстить этой парочке за то, как они ее подставили.
Она поняла из их разговора, что эта пудреница для них очень важна — так вот вам, будете знать…
Она сунула пудреницу в карман и бросилась прочь от злополучной избушки.
— Мастер, мастер! Пойдем со мной!
— Подожди! Ты не видишь — я занят!
— Тебя просил срочно подойти командир манипулы, которая защищает восточную стену.
— Сейчас… — мастер Архимед с сожалением отложил чертеж, над которым размышлял, накинул плащ и быстро пошел вслед за молодым воином.
Они поднялись на крепостную стену, прошли на площадку, где стояла сооруженная по чертежу Архимеда метательная машина. Рядом с ней была сложена груда камней.
К ним подошел командир манипулы Гиппарх. Лицо его было встревожено.
— Что случилось? — осведомился Архимед.
— Посмотри сам, мастер! Римляне перехитрили нас!
Архимед подошел к краю стены, выглянул в проем между зубцами, оглядел гавань.