— Или ее! — добавила дочь.
Они торопливо пошли через лес и очень скоро вышли из него и оказались на автозаправке.
Чуть в стороне от терминала стоял стеклянный павильон магазина.
— Там кафе есть, — задумчиво проговорила дочь.
— Ну и что?
— В кафе есть булочки и пирожные…
— Ты больше ни о чем не можешь думать?
— Я чувствую, что оно там.
— Ты правда это чувствуешь? Ты меня не обманываешь?
— Чувствую, точно чувствую!
— Ладно, если ты чувствуешь…
Женщины вошли в павильон, прошли в ту половину, которую занимало кафе. Дочь прямиком направилась к стойке и проговорила, тыкая пальцем в витрину:
— Я хочу вот это… и это… и еще это…
Стоявшая за стойкой женщина достала булочки, на которые та показывала, и вопросительно посмотрела на клиентку.
— Заплати, — сказала та матери.
Та недовольно покосилась на дочь, но достала кошелек.
— Пить что-нибудь будете? — осведомилась барменша.
— Два кофе…
Взяв кофе, она прошла к свободному столу.
Дочь последовала за ней со своей добычей и, еще не доходя до стола, принялась за булочку с маком.
Когда она села, мать прошипела:
— Значит, ты это выдумала, чтобы затащить меня в это кафе?
— Что выдумала? — переспросила дочь, жуя.
— Что чувствуешь здесь присутствие сама знаешь чего?
— Во-первых, я хочу есть. И, во-вторых, ничего я не выдумала. Я чувствую… оно где-то поблизости.
— Но где, где?
— Не знаю! Знаю только, что где-то очень близко…
Мать исподлобья оглядела зал.
По утреннему времени он был почти пуст. Здесь были только два-три водителя-дальнобойщика, остановившиеся, чтобы позавтракать перед последним перегоном.
Ну еще барменша, она же официантка.
Но она не могла оставить свое рабочее место, чтобы дойти до лесной избушки… да и что ей там делать?
Лена еще раз взглянула на женщин и попятилась.
Если они ее узнают — это может плохо кончиться… Дочка, конечно, ненормальная, может, и не запомнила ее, но мамаша нарочно этакой клушей притворяется, сумела же Лену обмануть…
Тут к ней обратилась Галя:
— Доча, тебе из одежды ничего не нужно?
— Что? — удивленно переспросила ее Лена.
— Да что-то ты совсем бедненько одета…
— Денег нет! — фыркнула Лена.
— Так я же не просто так спрашиваю. Вон там за крайним столиком Корнеич сидит, он в Питер всякую одежду дешевую возит. Этот, как его… секенд-хенд, что ли. Он тебе может что-нибудь продать за копейки… он всегда нашим что-нибудь продает. Говорит, там никто все равно не считает…
— В Питер, говоришь? — задумчиво проговорила Лена, проследив за взглядом судомойки.
Та показывала на пожилого лысоватого мужичка в на редкость приличном сером твидовом пиджаке — видно, откопал его в своем секонд-хенде.
— Ну да, в Питер, на склад…
— Хорошо, подойду к нему… вернусь, посуду домою… — Лена выскользнула из кухни, но не подошла к Корнеичу.
Она бочком проскользнула через зал, прикрывшись подносом от двух женщин, выбралась на стоянку, огляделась.
Машину Корнеича она нашла без труда — это был пикап с рекламной надписью «Новая жизнь старых вещей».
Все ясно, тот самый секонд-хенд…
Лена воровато огляделась, подкралась к задней дверце пикапа, подергала ее…
К ее удивлению, дверца не была заперта.
Она открыла дверцу, юркнула внутрь.
Здесь были свалены большие мягкие тюки с одеждой.
Лена раздвинула их, пробралась в глубину и спряталась за грудой одежды. Там она удобно устроилась на одном из тюков и приготовилась ждать.
Прошло минут двадцать, когда снаружи донесся хрипловатый мужской голос:
— Так ничего купить не хочешь?
— Да нет, Корнеич, мне ничего не нужно.
— Зря! Таких цен ты больше нигде не найдешь. Ну нет так нет…
Лязгнул замок, голоса стихли, а еще через несколько минут пикап поехал.
Рослая молодая женщина с немного смазанными чертами лица доела последнюю булочку, тщательно собрала с тарелки крошки и взглянула на витрину.
— Может, еще что-нибудь взять…
— Хватит уже! — прикрикнула на нее мать. — Ты и так набрала несколько лишних килограмм. При твоей профессии это недопустимо!
— Ну ты и зануда! — фыркнула дочь. — И при чем тут профессия, если у нас все равно нет… этого?
— Постой! Ты же говорила, что оно где-то здесь.
— Я это чувствовала.
— А сейчас?