— Тихо ты, а то получишь! — Толстый шагнул вперед, но под ноги ему попала кошачья переноска.
Он злобно отшвырнул ее ногой, очевидно, от толчка переноска открылась, и что-то огромное и пушистое бросилось на него, мигом вскарабкалось по одежде к самому лицу и впилось в толстую щеку всеми когтями.
— Да чтоб тебя… — из-под кота толстый пустил матом и попытался оторвать его от себя.
— Не трогай Мурзика! — орала тетка, а Лена приготовилась спрыгнуть с верхней полки на спину толстому.
И все бы удалось, если бы в дверях не возник его напарник, который держал в руках баллончик. Он прыснул чем-то на тетку, отчего она повалилась кулем на полку, в это время толстый сумел отодрать от себя кота и надеть маску.
Лена сжалась на верхней полке в тщетной надежде, что ее не заметят, но эти двое тут же ее обнаружили.
— Поменялась, зараза, с бабой этой… — прошипел толстый, — думала, не найдем…
Лена хотела сказать, что они ее с кем-то путают, но резко пахнущая струя из баллончика остановила ее. Она уже не помнила, как на голову ей надели темный мешок, и толстый перекинул ее через плечо и понес по коридору к выходу из вагона.
Проводница сидела в своем купе, глядя перед собой пустыми глазами, высунувшемуся из купе парню напарник толстого едва не переломил дверью шею.
Сначала Лена почувствовала боль. Что-то острое вонзалось в ее правый бок. Потом сквозь плотный черный занавес беспамятства пробился чей-то гнусавый, настырный голос, раз за разом повторявший одну и ту же короткую фразу:
— Где оно? Где оно?
— Что ты твердишь, как попугай? — перебил другой голос — скрипучий, как несмазанная дверь. — Она же в отключке! Лучше плесни на нее воды, может, тогда очнется… или вот нашатырь…
Тут же Лена почувствовала резкий, острый запах, охнула — и вынырнула из вязкой темноты.
Она осознала, что сидит в старом кресле с продранной плюшевой обивкой.
Из кресла вылезали пружины — одна из них впилась в ее бок. Эта боль и была первым, что Лена ощутила сквозь беспамятство.
Она немного передвинулась.
Боль утихла, точнее, переменила место.
И тут же снова прозвучал гнусавый голос:
— Ага, похоже, очнулась… а ну, говори, где оно?
Лена с трудом повернула голову, чтобы увидеть обладателя гнусавого голоса.
Это был мужчина лет тридцати, крупный и толстый. Одна щека у него была заклеена пластырем. Несмотря на явно нездоровую толщину, он излучал ощущение медвежьей силы. И маленькие красные глазки тоже напомнили Лене медведя.
Не настоящего живого медведя, а игрушечного, плюшевого, который был у нее в детстве.
Медведь был не простой, а заводной. Точнее, электрический, с батарейкой.
В лапах он держал бочонок меда, и, если Лена нажимала незаметную кнопку у него на затылке, он начинал утробно ворчать, поднимал бочонок к морде, а глаза у него загорались красным.
Вот этого игрушечного медведя напомнил Лене толстяк — поэтому она мысленно обозвала его Медведем. Только вот тот медведь был славный, Лена его любила, а в этом толстяке не было ничего хорошего.
И он, как будто в нем тоже включили простенькую программу, снова повторил, злобно глядя на Лену:
— Где оно?
— Это ты о чем? — спросила Лена удивленно.
Точнее, она хотела это спросить — но из пересохшего горла вырвался только какой-то нечленораздельный хрип.
— Где оно? — повторил плюшевый медведь.
— Пить! — прохрипела Лена — и на этот раз Медведь ее понял.
Он подошел к ней, наклонился, обдав кислым запахом пива и застарелого пота.
— Скажешь, где оно — дам воды!
Лена прохрипела что-то непонятное.
— Да дай ты ей воды, иначе она говорить не сможет! — прозвучал второй голос — тот, скрипучий, как ржавый замок.
Лена скосила глаза — и увидела второго человека.
Этот был худой как жердь, с впалыми щеками и глубокими тенями под красными, как у вампира, глазами.
Медведь что-то неодобрительно проворчал, но отошел и вскоре вернулся с пластиковой бутылкой. Отвернул крышечку, протянул бутылку Лене:
— Пей!
Лена схватила бутылку и жадно присосалась к ней.
— Эй, хватит уже! Хорошенького понемножку! — Медведь отобрал у нее бутылку и повторил свою непонятную мантру:
— Где оно?
Лена проводила бутылку жадным взглядом и проговорила на этот раз довольно внятно:
— Про что ты спрашиваешь? Что это — оно?
— Ты мне тут дурочку не изображай! — рявкнул Медведь. — Отлично знаешь, про что!
— Понятия не имею.
— Ты меня за кого держишь? — прорычал Медведь и замахнулся на Лену огромным кулаком. — За дурака?