Я вцепился в тумблеры, одним щелчком переключенные на автоматику. Диана покосилась на мои руки, но промолчала.
Пока мы в слоях атмосферы... Я взмок от пота, стараясь не вздрогнуть. Пока мы в слоях... Яхта дрогнула. Это мне показалось — я почувствовал дрожь судна, отдачу от выстрела. Одна точка на экране пропала — и почти сразу мой боковой экран, отслеживающий вторую точку, более удалённую, показал странные тепловые изменения вокруг неё.
Я ещё ничего не успел подумать — только крикнул:
— Внимание — даю разворот!
Выстрел корпускулярной пушки остаточно провибрировал яхту. Дрожь ещё не стихла, а мои пальцы дожали тумблер разворота и резко потянули скорость. Выдержи, красавица моя! Выдержи!..
В километре от края, где атмосфера планеты неопределённо заканчивается и начинает граничить с космосом, яхта, словно дельфин, нырнула в сторону — почти под углом! — и помчалась дальше, параллельно этой самой размытой границе.
Убил бы всех разом возросшей нагрузкой, не переключи одновременно внутреннее гравитационное поле на вдвое меньшее. Диану вжало в кресло... Но живая. Как там себя чувствует команда... Если уж сам себя чувствую раздавленной лягушкой...
— Какого дьявола, Андрей?! — прохрипел кто-то, видимо, не слишком близко к микрофонам. Судя по очень сильному удивлению — Ледяной Джин. Вроде как не ожидал от меня именно такого.
И одновременно со звуком моего имени яхта будто качнулась от тепловой волны пронёсшегося мимо неё снаряда. А может, и впрямь качнулась.
Едва мои мокрые пальцы отлепились от тумблеров, руки обессиленно рухнули по бокам, за ручками пилотского кресла. Напряжение выкрутило меня, так что регулировать нормальную гравитацию пришлось, с трудом уговорив себя поднять железобетонную руку к панели управления.
Разъярённая Диана со стоном и кряхтеньем выпрямилась в своём кресле — внезапно её глаза застыли, фиксируя потолок, и девушка принялась хохотать. Проследив её взгляд, я криво усмехнулся: распяливший крылья Тисс, которого до сих пор мотало по всей рубке из-за невесомости, теперь, недоумённо таращась вниз, медленно — с постепенным возвращением гравитации — опускался на пол. Вот он застыл над полом, всего в сантиметрах десяти над ним, и стал бешено лупить лапами, выпуская когти и стараясь изо всех сил вцепиться ими в твёрдую поверхность.
Диана вывалилась из кресла и, осторожно ступая подламывающимися ногами, подошла к кошаку, чтобы обеими ладонями придавить его к полу. И сразу же села рядом, уже плача от смеха. И не обращая внимания, что Тисс, обеспокоенный странными капризами пространства, тут же вцепился лапами в её ногу.
В помещении раздался задумчивый голос Ледяного Джина:
— Любопытно, чем они в рубке занимаются? Пока мы отбиваемся от противника?
Девушка взвыла от смеха и обняла колени вместе с кошаком.
Слегка пошатываясь, в дверях рубки встал Мангуст (ничего себе — силища! Уже встал). Понимающе усмехнулся представшей картине «Девушка с кошаком» и подошёл ко мне. Он словно навис надо мной с неясной угрозой, одной рукой опершись на ручку моего кресла, второй обхватив край панели управления. В общем, полностью заблокировав пути отступления, если что.
— Андрей, можешь объяснить странный манёвр яхты?
— В нас стреляли со второго судна, — сипло ответил я и откашлялся.
— Где оно? Ты не следишь за ним?
— Нет. Я поставил экранирование от чужого судна. На яхте слишком мало мощностей, чтобы при этом ещё вести наблюдение. Легче уйти.
— И что дальше?
— Боюсь, дорога на орбитальную станцию нам отрезана. Все подступы к ней обычно в публичном видео-доступе. Если мы направимся на станцию, нас даже засекать не надо будет. Если только нам не нужна схватка напрямую.
Мангуст успокоился, сел в кресло Дианы, задумался. Он, видимо, прикидывал дальнейший путь, потому что, явно придя к каким-то выводам, кивнул.
— Сейчас сюда поднимется Люциус. Рассчитайте дорогу к Лимбо. Так понимаю, отсюда мы вылетим безо всяких эксцессов?
— Ага, — сказал я, поворачиваясь к расчётным экранам и выводя карту нужного уголка галактики.
О Мангусте я тут же забыл. Господи, какое облегчение оказаться в привычной обстановке — на работе! И как здорово, что Люциус, незаметно для меня оказавшийся в кресле вместо нашего хозяина, такой же трудоголик и молчун!
Но Мангуст, оказывается, ещё не ушёл. Над моей головой раздался его задумчивый голос:
— Если бы не Джин, я бы решил, что ты из противоположного лагеря.
— Я похож на самоубийцу? — теперь удивился я. Тоже придумал: ведь случись что с яхтой, я тоже погибну вместе со всеми.