— Никогда не думала, что произвожу столь разрушительное впечатление, — изумлённо сказал Диана, во все глаза рассматривая меня и карниз в моих руках.
— Э-э... Я задумался, — жалко начал оправдываться я и, осторожно приподняв карниз, вернул его на место.
Диана хмыкнула и, перешагнув порог, за которым стояла до сих пор, поправила вздыбленную постель.
— Чем занимаешься? Какие-то перестановки в каюте?
— Какие уж тут перестановки... — Я с трудом приходил в себя от испуга. — А ты... чего пришла?
— Нет, вы посмотрите, как он разговаривает с девушкой! — снова изумилась Диана. И ахнула: — Андрей, да ты никак краснеть умеешь! Боже мой, впервые встречаю мужчину, который не разучился краснеть! Андрей, ты прелесть! А пришла я, потому что мне скучно и хочется поболтать. Ты как? Расположен пообщаться с энергичной девушкой или уже баиньки собираешься?
Она решительно подошла ближе и уселась рядом на постель. А куда ещё? Больше в каюте мест для гостей и нет. Зато я впервые внимательно смог рассмотреть её поразительно белую шапочку на голове — ничего себе, так волосы постричь.
— И... о чём ты хочешь поболтать?
— Расскажи о своих старых полётах. Ты ведь много налетал по космосу. Наверное, много всяких приключений было, всякой всячины насмотрелся. Ну-ка, давай про свой первый вылет. Где, когда и с кем?
Я невольно улыбнулся её напору, но постарался вспомнить — и в подробностях. Есть у меня одна особенность: я хорошо помню все свои самые интересные годы, что позволяет разделить их на периоды в жизни, а также хорошо помню все путешествия.
— Так слишком долго. Хочешь, я расскажу тебе про Тисса? Ну, о том, как я его нашёл на Цирцее? Это путешествие было очень интересным.
— Хочу! — Диана выпалила это слово даже как-то агрессивно, а я впервые подумал: не повздорила ли она с кем-то из экипажа? Не пришла ли ко мне успокаиваться?
Но девушка залезла на койку подальше, чтобы прислониться к стене, устроилась поудобнее, взвалив на колени немалую тушу Тисса, и всем видом показывала, что твёрдо намерена выслушать меня. Я чуток усмехнулся, сел рядом и принялся рассказывать.
Всё бы хорошо, вот только время от времени я ловил испытующий взгляд Дианы на себе, причём ловил его, когда рассказывал о самых простых вещах. И немного недоумевал: ладно бы она сомневалась в моих словах, когда я говорю о чём-то необычном, но почему она вглядывается в меня, когда я рассказываю, например, о том, как выглядел наш корабль или космошлюпы на его борту?
6
Выслушав историю Тисса, поболтав со мной о том, где побывала она сама, и выяснив, что мы нигде не могли раньше повстречаться, девушка осторожно стащила с коленей дрыхнущего кошака.
— Пойду я. Спать пора. Спасибо, что не отказаться посидеть со мной.
Она привстала на цыпочки и поцеловала меня то ли в щёку, то ли в челюсть — в общем, куда дотянулась. И удалилась, вся такая задумчивая, что забыла прикрыть за собой дверь.
Пока она не мелькнула за дверью, мои глаза невольно проехались по её узкой спине с плеч чуть ниже. И я непроизвольно же вздохнул. Теплилась слабая надежда, что приход Дианы закончится немного по-другому... Я немного потешился этой мыслью, но потом вспомнил, что в таком случае она осталась бы на ночь, а с теми снами, которые я вижу, это нежелательно.
Оставленный без присмотра, Тисс немедленно оккупировал мягкую подушку. Я гневно, чтобы он слышал, посопел и, взявшись за уголки подушки, заставил кошака съехать к краю постели. Сначала хотел вообще выпихнуть с кровати, но потом вдруг подумалось: а если кошачье мурлыканье поможет мне выспаться? И покачал головой. За какие-то несколько дней я стал суеверным. Но кошака тем не менее оставил рядом с подушкой. Тисс сонно открыл один глаз, зевнул на меня и снова уснул.
Последняя мысль перед сном: теперь я всё знаю — может, сны про старый храм и мою стражу в нём больше не будут сниться?
... Приснилось. Единственная разница в том, что теперь я знал: это мой, странный до реальности сон. И, чёрт бы всё подрал, но мне всё равно в нём надо выжить.
Та же колонна. Тот же светильник, мерно покачивающийся на тонких цепях треножника. Та же ночь — сплошь тьма, хоть глаз выколи...
Теперь я мог осмотреться. Внимательно. С трудом — в мерцающем, дёргающемся свете огня в чаше. Сначала я. Оба меча при мне. С опаской посмотрел на сильные загорелые руки, с опаской подвигал лопатками. Насчёт плавников — сомневаюсь, чтобы они мне пришлись по душе, хоть и спасли жизнь. Но ощущение крыльев в прошлый раз мне понравилось. Как понравилась и одежда. Точнее — те самые штаны и сапоги. Теперь ещё разглядел странный пояс с бляхами. Показалось, шестиугольные штуки — съёмные, попробовал отодрать — не получилось. Оставил в покое. Крылья и плавники появились в нужный момент, может, про назначение блях узнаю тоже в своё время.