Шаг на край обрыва. Ещё шаг. Остановился.
Мы все, наверное, забыли дышать. Шагов десять до троих. Почему он остановился?
Руки Мангуста медленно подняли крест мечей перед собой — и резко вернулись в прежнее положение.
Края обрыва с осыпающейся землёй (мы видели и это) двинулись навстречу друг другу. Мангуст не оглядывался, стоял окаменело.
Микрофоны на нём позволяли услышать шелест ссыпающейся земли, шорох хлопающего по телам троих одеяния и посвист ветра.
А потом металлический скрежет и звон — фигуры вынимали мечи. Тоже по два, как Мангуст. Чёрт... Неужели будет драка до победы, лишь для того чтобы нас выслушали?
Псины не осмелились идти вслед за странным человеком, легли у недавнего края пропасти, но внимательно наблюдали за ним.
Фигуры раздались друг от друга, чтобы не мешать, и все трое, с вытянутыми по сторонам мечами, решительно пошли к Мангусту.
— Ну... Ну... — зашептал я, горячо надеясь на какое-нибудь чудо.
И... Мангуст остался неподвижен. Но за спиной выхлестнули два крыла, чуть изогнув его тело. Едва они расправились, он развёл в стороны руки с мечами, будто пряча оружие за себя. Ещё мгновения — и руки ощетинились развёрнутыми острыми плавниками.
Кто-то в кают-компании не сдержался, шёпотом охнул.
Трое остановились в десятке шагов от пришельца.
Мангуст высился странной фигурой из кошмарных снов. Длинные перья тяжёлых крыльев, словно распяленные пальцы, трепетали на ветру. На этом сильном ветру, казалось, их обладателя из-за них могло отшвырнуть в сторону. Но Мангуст стоял недвижимо, не замечая никаких помех. И он ждал.
Один из троих, ничем не отличимый от других, шагнул вперёд и опустился на одно колено. Двое остались на месте, но последовали примеру первого.
— Что происходит? — издалека растерянно спросил спасённый сотрудник орбитальной станции.
— Установление дипломатических отношений, — насмешливо отозвался Люциус.
Крылья Мангуста плавно сложились, укрыв его плечи плащом. Я перестал ёжиться. Мне на расстоянии с облегчением показалось, что теперь ему теплей... Чуть медленней, веером, сложились плавники на руках. Но не ушли полностью.
Перед экраном мелькнули его руки — мечи вошли в набедренные ножны.
— Отключаю микрофоны, — раздался хладнокровный голос. — Дальнейшее вам слышать и видеть необязательно.
— Мангуст, ты уверен? — резко спросил Ледяной Джин.
— Да. Они узнали Стража. Этого достаточно. Возвращайтесь на яхту.
Но, благодаря экранам с вездеходки, мы ещё некоторое время наблюдали, как аборигены, из авангарда противника превратившись в почтительную свиту, сопровождали Мангуста к высящемуся неподалёку стройному зданию. И, только когда Мангуст и его сопровождение исчезли в этом здании, а точнее — в толпе, высыпавшей им навстречу, вездеходка развернулась и не спеша поехала к нам.
Оставшись в рубке, я тем не менее продолжал наблюдать как за зданием, максимально приблизив его изображение, так и за происходящим в кают-компании. А там собрались все. Даже серая личность Дан с неизменно спокойным выражением лица: он хлопотал, собирая на стол обед. Судя по лицу сотрудника орбитальной станции, Дан занимался очень нужным делом.
Вот вошёл непривычно раздражённый Ледяной Джин, за ним — сосредоточенный Люциус, который тут же будто исчез с экранов — по своей давней привычке таиться, быть незаметным. Женщины помогали Дану носить предметы сервировки. Диана раз встала у одного из экранов предупредить:
— Андрей, я сейчас к тебе зайду с обедом.
— Спасибо.
— Мы тут обедаем, а он... — проворчал Ледяной Джин.
— Господина накормят, — тихо объявил Дан.
— Почему ты так уверен?
— Что бы ни случилось, узнанного Стража кормят в первую очередь.
— Всё равно не понимаю.
— С метаморфозой тела он теряет много энергии, — вклинился в диалог я. — Ведь чтобы его узнали, он всегда меняется. Так ведь, Дан?
— Так.
— В этом случае неудивительно, что в ритуал встречи входит и обед или что там у них. Чтобы восстановить силы Стража.
— Андрей, ты думаешь, Лимбо — одна из планет, где установлены маяки Стражей?
— Ну, судя по тому, как его встретили, после того как он показал свою истинную сущность...
Высказав это, я заметил, как почти незаметно улыбнулся Дан. Что могло в моей фразе рассмешить его до такой степени — до заметной улыбки? Снова мысленно проговорив её, я кажется, догадался. «Он показал свою истинную сущность». А истинная ли сущность показана Стражем? Может, мы видели только его частичное преображение, а на самом деле он точно не гуманоид?