— Верёвка! — не выдержал я. — Точно — верёвка!
Оба замерли.
— И — что? — неуверенно спросил Ледяной Джин. — Нам это надо? Посмотреть, что ли? Мангуст!
— Время терпит, — сам несколько озадаченный, сказал Мангуст. — Посмотрите.
Чтобы «посмотреть», ребята, ничтоже сумняшеся, снова вытянули ящик на всю длину и просто вывалили Дансера на пол. И теперь встали над ним, тоже озадаченные донельзя. Труп, похоже, какой-то великан взял да и смял в комок, а потом связал, чтобы комок не растянулся, не раскрылся. То есть голову прикрутил к коленям. Мы-то сначала решили, что он просто впихнут так в тесное вместилище. Зачем таким образом связывать человека, если он сам застывает не позже, чем через час после смерти? Затолкали бы просто в ящик морозильника — и нет проблем.
Видимо, сам не сознавая, что делает, Ледяной Джин снова приложил пальцы к шее.
— Мёртв, — сказал он, будто убеждая и всех нас, и себя.
— Есть возможность снять с него этот пиджак? — спросил наш хозяин.
Ребята нагнулись над трупом, лежащим на боку, одновременно.
— Люциус! Назад!! — взвизгнула Диана.
Драко чуть не упал, шарахнувшись от мертвеца. Ведун лишь отскочил.
— Ты... чего пугаешь? — с зачастившим дыханием спросил Люциус.
— Его глаза!
Драко осторожно шагнул к трупу и присел — слегка в отдалении.
Я сам не заметил, как втянул похолодевший воздух сквозь зубы: выпуклые глаза Дансера раскрылись. Но уже не были чёрными, как на триди-снимках. Теперь они выглядели так, будто кто-то выдрал собственные глаза Дансера и вставил на их место, в глазницы с чёрными потёками крови вкруговую, шарики из предварительно замороженного, но всё ещё прозрачного розового мрамора, который теперь, после того как тело вытащили из морозильника, начали оттаивать. И — глядеть.
— И что теперь... — начал было драко — и внезапно его дыхание перехватило: заиндевелые ресницы трупа дрогнули.
— Он связан, — напомнил Мангуст. — Джин, Люциус, мне нужно, чтобы вы быстро проверили, как именно его связали, а потом...
Ведун решительно склонился к трупу и резким движением распахнул ворот на груди. Мда, на мертвеца верёвок не пожалели, но теперь-то понятно — почему.
— Проверили, — спокойно сказал Ледяной Джин. — Что — потом?
— Отрежьте ему голову и быстро уходите.
Диана вцепилась в мою руку, хотя лицо её стало странно успокоенным. Она молча смотрела, как Люциус огляделся, взял из одного из встроенных камбузных шкафов длинный нож и, примерившись, одним сильным движением, перерубив шейные позвонки, отсёк трупу голову.
Приказа засунуть труп назад, в морозильник, не было. Ребята молча же вышли с камбуза и быстро прошагали к выходу в трюм. Через двадцать минут они были на яхте.
Мы, в рубке, наверное не считая задумчивого Мангуста, подавленно молчали. Был один момент, когда Ледяной Джин на пороге камбуза оглянулся, словно проверяя, всё ли в порядке, не оставили ли они следов... Не знаю, как все, кто наблюдал вместе с ним, но мне показалось — пальцы лежащего посередине помещения трупа шевельнулись.
Минут десять до прибытия шлюпа-перевозчика у нас оставалось. Мы все собрались в кают-компании. Ледяной Джин, абсолютно невозмутимый, кажется, не замечал, что он быстро, почти залпом, пьёт бокал за бокалом слабоалкогольный напиток, который принёс Дан. Люциус сидел на любимом диване и полировал зернистой бумагой клинок одного из своих мечей. Молчание становилось всё более тяжёлым, в чём никто не хотел признаваться. Спасла положение, как ни странно, Клер. Она взглянула на Ледяного Джина и, видимо машинально положив ладонь на живот, негромко сказала:
— Я всё равно вниз не иду. Что-то спать хочется.
— Иди, — кивком разрешил ей Ледяной Джин, и его глаза наконец немного потеплели, пока он провожал взглядом уходящую женщину.
Выждав пару минут, драко повернулся к Мангусту.
— Я понимаю, что артефакт сильно засекречен. Но знать, с чем именно мы можем столкнуться, необходимо. Зеркало богов разрушило город на Октавии и — я правильно понял? — пыталось оживить мёртвое тело? — Он не глядя сунул меч в ножны. — Всё так?
— Так, — спокойно откликнулся Мангуст. — Они учатся работать с ним — путём проб и ошибок. Методом научного тыка, как у вас говорится.
— Хорошее слово — «учатся», — хмуро сказал Люциус. — Мне легче встретиться с тремя-пятью грабителями, но чтобы эта стычка была лицом к лицу, пусть и усложнённая их ухищрениями и подлыми уловками. С человеком, который носит артефакт с неизвестным мне действием, я бы не хотел столкнуться. Мангуст, тебе не кажется, что настало всё-таки время объяснить, что именно нас может ожидать?