— Отошли! — прошептал он, глядя на секундантов.
Те попятились: слишком страшен был взгляд Лишённого Дома и Покровительства. А его кулак ещё жёстче стянул края плаща Белого Вечера, почти не давая ему дышать. Распорядитель дуэлей на Гадесе и его помощники качнулись было к ним, но передумали, видимо решив, что дуэлянты в своих правилах разберутся сами. Тем более секунданты с одной из сторон тоже рядом.
— Говоришь — не по правилам? Какие тебе нужны правила? Те, которые устанавливает Веда? По правилам Веды, я — уже два года как мертвец. Не Лишённый, а труп! Меня не просто изгнали, а убили! По правилам Веды, я должен был сдохнуть там, где меня выбросили. И сдох бы, если бы мир вокруг меня не решил сыграть по-своему. И мне ты говоришь о правилах?!
— Спокойно, Джин. — На кулак ведуна легла ладонь Люциуса. — Отпусти его. Не он виноват в том, что сделали с тобой.
— Лишённых не убивают! — выкрикнул Белый Вечер.
— Скажи это моим убийцам! — огрызнулся Ледяной Джин.
Он с видимым трудом разжал пальцы, отступил, не в силах расслабить скривившийся от ненависти рот в нормальное положение. И отвернулся.
— Даниил, можно ли верить капитану Клинков?
— Да, капитан.
— Белый Вечер, я понимаю, что в это трудно поверить, — бесстрастно сказал Люциус, — но всё-таки вам придётся принять на веру тот факт, что вашего противника действительно убивали. Слово офицера, который отбивал полумёртвого Лишённого от его убийц, а потом тащил его на себе, не зная, живое ли, мёртвое ли тело он тащит.
Ледяной Джин при этих словах застыл, всё ещё стоя спиной к нам. Юный ведун высокомерно вскинулся — и вдруг тоже замер, вглядываясь в спину противника. Старые раны Ледяного Джина давно зажили, но по неровной смуглой коже, испещрённой бледными полосами, всё-таки можно было судить, что когда-то досталось ему здорово.
— Ну и зачем ты ему это сказал? — глухо спросил Ледяной Джин.
— В твоей истории много тёмных пятен, — коротко и не совсем внятно высказался драко и велел: — Пусть секунданты освободят одежду Джина от оружия. Оденешься — продолжим дуэль. Всё-таки в таком виде не стоит драться. А дело надо закончить.
Белый Вечер промолчал, но, кажется, согласился с Люциусом.
Распорядитель дуэлей и его помощники с огромным любопытством наблюдали за процессом освобождения одежды Ледяного Джина от оружия. А секунданты-ведуны то и дело замирали, разглядывая незнакомое оружие и перебрасываясь тихими репликами в попытках понять, что к чему. Мне даже причудилось, что недовольно следивший за нами Белый Вечер здорово им позавидовал.
Но ещё больше меня заинтересовало следующее: двое ведунов, сидевших в креслах в качестве зрители, после вспышки Ледяного Джина внезапно ожили, правда пытаясь не подавать виду, что их что-то взволновало. Один из них вынул триди-визор и, опять-таки стараясь сделать это незаметно, быстро заговорил.
Оглянувшись на Ледяного Джина, я хотел было попросить его присмотреться к этим двоим, но счёл необходимым промолчать: он и так на взводе, а ещё не дай Бог узнает что-то нелицеприятное для себя — перед поединком-то. Но сам я решил быть начеку.
Наконец Ледяной Джин оделся и, некоторое время поколебавшись, который из посохов взять, снова встал перед противником.
Я впервые наблюдал поединок ведунов.
Двое встали на расстояние примерно метров пяти-шести друг от друга. Сначала непонятно было, зачем такое расстояние, — ведь это поединок. Но когда боевые посохи противников удлинились и каждый стал выглядеть как трёхметровое копьё, всё стало ясным.
Некоторое время я боялся, как бы Ледяной Джин, привыкший отходить от норм спортивного боя, не убил Белого Вечера сразу, в начале боя. Но постепенно создавалось впечатление, что Ледяной Джин остыл и дерётся, лишь бы выполнить обещание — участвовать в дуэли. Яростные наскоки противника он отражал вяло. Сам почти не переходил в атаку, если только не надо было слегка урезонить Белого Вечера. Зато сразу подтвердил высказанную мысль о том, что боится применить на практике не только боевой посох, но и любое оружие из ранее спрятанного на себе. Когда пару раз Белый Вечер загонял его в угол импровизированного ринга и почти доставал его, Ледяной Джин машинально хватался то за карман плаща, то за пустые ножны. А потом, словно спохватившись и словно пожав плечами, снова тем же посохом отгонял противника и выходил на середину «ринга».
Ожидавшие зрелищного боя и явно заскучавшие, телохранители-драко начали — кто присматриваться к куче оружия на полу, кажется жалея, что нельзя подойти поближе; а кто обратил пристальное внимание на оставшихся двоих подопечных, один из которых продолжал тихо, но взволнованно говорить по триди-визору.