Долго отмокать в ванной мне не дали. Уже через пять минут зазвонил мобильный. Напрасно я надеялась, что незваный собеседник передумает и отключится. Телефон звонил снова и снова несмотря на все мои отчаянные попытки его не замечать. Наконец, проклиная все на свете, я вылезла из ванной и завернулась в полотенце. При взгляде на экран мобильного сменила гнев на милость. Бориса я рада слышать даже сейчас. Но его дальнейшие после приветствия слова заставили обомлеть.
— Мы с Дениской ждем внизу. И слушать ничего не желаем. Сегодня ты едешь с нами в кафе есть мороженое. Иначе мы смертельно обидимся.
Обалдеть… Едва не рыдая, я все же выдавила, что спущусь через десять минут, и поплелась одеваться. Бедное мое тело болезненно откликалось на каждое движение, но я велела себе не раскисать. Сама виновата, что так себя запустила. Теперь вот так помучаюсь и сто раз подумаю, прежде чем в следующий раз запихнуть в себя кусок торта или пирожное.
Надевая одну из новых купленных юбок, которая была мне немного тесной еще вчера, я заметила, что сегодня сидит просто отлично. И это после одной-то тренировки и двух дней здорового питания. Что же будет дальше? Эдак все ушивать еще придется.
— Ушьем, — оптимистично откликнулась Анжела. — Это того стоит.
С этим я полностью согласилась и надела поверх юбки светлую шелковую блузку. Сама залюбовалась на свое отражение. И глаза отчего-то смотрят совсем по-новому. Похоже, я и впрямь меняюсь, и сильно. И это мне очень нравится.
Когда я вышла из подъезда, Борис скользнул по мне отстраненным взглядом и отвернулся. Я сначала опешила, потом поняла — он меня не узнает. Совсем детское, сумасбродное веселье заставило захихикать. Стараясь двигаться грациозной женственной походкой, я двинулась к нему. Дениска испортил весь эффект, бросившись ко мне первым.
— Тетя Таня.
Узнал даже такую. К горлу подкатил ком от прилива чувств, я расставила руки, принимая мальчика в свои объятия. Потом подняла глаза на ошарашенного Бориса. Он смотрел так, будто перед ним спустилась летающая тарелка. Вдвоем с Дениской мы двинулись к нему.
— Таня? — выдавил он, все еще не в силах прийти в себя.
— Не узнал? — улыбнулась я.
— Н-нет… Ты так изменилась.
Изумление на его лице сменилось странным выражением. Я не могла понять, как он относится к моему новому облику и даже немного встревожилась. Что если ему не понравилось?
— Всего лишь постриглась, — осторожно проговорила я, поправляя прическу. — Ну и цвет волос сменила…
— Зачем? — выдавил он, а я растерянно застыла, не зная, что сказать. Чувствовала, как щеки заливает краска.
— Тебе не нравится?
— Дело не в этом, — смутился он. — Тебе очень идет… Просто ты… ты теперь стала… совсем другой.
— Ну да, не такой деревенщиной, как раньше, — напряженно проговорила я. — Это плохо?
— Ты вовсе не была деревенщиной, — возмутился он. — Кто тебе сказал такие глупости? Милая и простая девушка. И мне очень нравились и твоя коса, и твой цвет волос.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног от наплыва эмоций. Смотрела в его ясные, как небо, глаза, и глупо улыбалась. Я ему правда нравилась? Такая, как есть? И все эти ухищрения, на какие я шла, были ни к чему? В эйфорические мысли ворвался издевательский голос Анжелы:
— Ну, конечно, нравилась. Как друг. Обычно внешность друзей не имеет особого значения. А ты о чем подумала?
Я мотнула головой, чувствуя, как улыбка превращается в гримасу боли.
— А я вот решила что-то поменять в себе, — сухо проговорила я. — Мы оба начинаем новую жизнь, ведь так?
Он кивнул и пожал плечами.
— Прости, что так отреагировал. Просто это так неожиданно. Но мне очень нравится, как ты выглядишь.
Слова звучали немного фальшиво, и я это уловила. Кусая губы, села в машину. Туда же забрался Дениска, немедленно облюбовавший мои колени. Он так цеплялся за меня, будто боялся, что я исчезну. Борис, севший на место водителя, посмотрел на нас в зеркало заднего вида и немного укоризненно сказал:
— Денису тебя не хватало. Он постоянно спрашивал, когда ты придешь.
Я крепче прижала к себе мальчонку и поцеловала в щеку.
— Прости, малыш. Ты не думай, я не забыла о тебе. Просто много дел навалилось.
— Ты не уйдешь больше? — с детской непосредственностью спросил он.
— Иногда мне придется уходить, малыш, — решила я быть твердой. — У вас с папой теперь начинается другая жизнь. А я вам больше уже не нужна так, как раньше…