усложнили преследователям задачу: они не стали прятаться в первой же деревне, а плутали
несколько часов вдоль просёлочных дорог, прежде чем постучались в обветшалую избу,
одиноко стоявшую на самом краю поселения.
На крыльцо выползла древняя старуха в старомодных одеяниях. Такая старая, что и
сама она не боялась уже ничего, и другим не внушала опасения.
- Бабка, спрячь нас, - попросила Ленка. - Менты за нами гонятся.
Та осмотрела беглянок, увидела порванные колготки и стволы в их руках. Бешеные
молодые глаза.
- От немцев партизан прятала, было дело. Не думала, что снова придётся прятать от
своих.
- Менты, бабуся, для нас хуже немцев.
- Давайте в избу.
- Лет-то вам сколько, бабушка?
- Много, милая. Много.
15
Планы Стаса, пугавшие его поначалу своей размытостью, не конкретностью,
потихоньку стали приобретать плоть и, в буквальном смысле, кровь. Выйдя из пространства
теоретизирования и создания концепций, он наконец-то перенёс свои усилия на бумагу.
Компьютер с его «Вордом» для этих целей не годился. Во-первых, его могли взломать
недоброжелатели. А, во-вторых... Да что там, во-вторых. Он валялся куском искорёженной
пластмассы в углу. Простой хозяйственный молоток поработал над ним добросовестно.
Стас чертил схемы, писал списки того, что и когда сделать, в какой
последовательности. Густо сыпал пометками «на полях», чтобы в последствии упростить
себе процесс чтения и понимания. Выделял маркером особые места, разработав по ходу
цветовую легенду: жёлтый — важно, зелёный — очень важно, красный — охренеть как
важно.
Единственным логическим затыком, который он до сих пор не преодолел, оставалось
определение масштабов предстоящей деятельности. Его проекты то казались ему слишком
мелкими, то наоборот — слишком сложными и громоздкими. Боялся не справиться. Да и
вовлечение большого количества исполнителей (посторонних, как правило, людей)
привносило дополнительные риски.
После череды многочисленных ревизий и переделок, после борьбы с сомнениями
остались у Стаса два проекта, которые удовлетворяли целиком его требованиям: отравление
воды в городском водопроводе (не в Москве, это слишком масштабно) и распространение
нового смертельного вируса (опять же и по той же причине за пределами столицы). Он
решил проработать в деталях оба варианта. На тот случай, если один почему-либо окажется
невыполнимым.
Мысли ложились на бумагу ровно, прерываемые лишь иногда спонтанными
реминисценциями разговоров с «Номером Три». Он будто присутствовал здесь, незримый.
- В этой жизни от тебя не зависит ровным счетом НИЧЕГО. Ничего, понимаешь?
Ноль. Я уже даже не говорю о двух самых значительных событиях человеческой жизни —
рождении и смерти. Самому распоследнему идиоту понятно, что мы не имеем никакого
влияния на эти две сакральные даты. Но давай возьмём и другие аспекты нашей так
называемой жизни, чтобы намеренно усложнить нашу умственную задачу. Казалось бы, если
ты не являешься творцом своей собственной сути, то это право должно принадлежать
родителям. Так ведь нет же! Ни одной самой глупой и никчемной молекулы не будет в
ребёнке, как того пожелают «производители». Ни цвета глаз, ни формы подбородка, ни
добродетелей, ни пороков. Получится то, что получится. И даже пол они выбрать не в
состоянии. Комплект болезней, врождённых дефектов, уродств — до кучи. А знаешь, как это
на самом деле происходит? Ты ж программист? Что такое генератор случайных чисел, значит,
знаешь. Своеобразный лототрон: есть набор исходных параметров, и есть случай. На выходе
— непредсказуемая смесь, хоть материал и известен.
- Ну, так ясно же. Генетика.
- Правда? Хорошо, двинемся дальше. Это, так сказать, предопределённости
физического рода. Но есть и другие. Вот, скажем, ты, свободный человек и царь природы,
уже после рождения и университета задумал совершить нечто такое, что в твоём городе (или
хуже того — деревне) не принято.
- Посрать на главной площади среди бела дня.
- Почему нет? Но как ты полагаешь, насколько далеко тебе дадут продвинуться в
твоих замыслах? Ну да ладно, хрен с ним, с говном. Попробуй дать бездомным кров,
голодным — пищу, неучам — образование. Тебя сожрут. Причем, те же люди, к которым ты