- А физика здесь ни причём. Он научил их пользоваться артефактами. Поэтому мы не
смогли отследить его через вербальный канал.
- И даже этот поворот дела внушает мне некоторые сомнения, - качаю головой. - Мы
бы засекли их в момент использования.
- В момент предсказуемого, стандартного использования! - он поднимает вверх
указательный палец и застывает, рассматривая его. - Ты понимаешь, о чём я?
Он, наконец, побеждает гипнотическую силу обаяния собственного пальца.
- Понимаю. Но чтобы использовать артефакт нестандартно, нужно же кому-то
объяснить, что это такое. Булькнуть пару раз.
- Тебе видней с твоей колокольни. А с моей получается, что они сделали это, несмотря
на то, что законами физики это категорически запрещено.
Замечаю, как его бородка начинает осыпаться. Но мне не смешно. Я говорю медленно,
растягивая слова:
- Это означает, что каждый из нас, находясь здесь, подвергается смертельной
опасности.
- Нет, это означает нечто большее.
Делаю удивлённое лицо. То есть вытягиваю его по вертикали. Глаза при этом пошло
вылезают на лоб.
- Что мы очутились в жопе!
Он любуется произведённым эффектом, и я мысленно соглашаюсь, что у него
получилось огорошить меня. Владение земной этикой десятого уровня — высший пилотаж.
И лишнее подтверждение серьёзности ситуации.
- «Крота» нужно найти и обезвредить.
- Вы предлагаете заняться этим мне, учёному?
- А здесь есть кто-то ещё?
Ругаюсь про себя. То есть с одной стороны, у нас есть «крот» в неадеквате,
начинённый артефактами, а с другой — высоколобое существо, которому разрешено только
наблюдать, не обладающее к тому же весьма специфическими навыками диверсионной
работы.
- Мы получили разрешение на использование воздействия «второго рода», - говорит
он, и вся наигранная весёлость слетает с него.
Вот оно что!
- Но в таком случае проекту конец, - произношу после минутного раздумья. -
Согласитесь, мы тешим себя самообманом. Мы лишь прикрываем свою беспомощность
кучей малопонятных слов, а на самом деле — это провал и полная капитуляция.
- Не спеши с выводами, мой мальчик, - вздыхает он, и робкая надежда вновь влетает в
моё сердце. - Наука не стоит на месте. Сегодня мы имеем стопроцентное доказательство
безопасности для проекта предпринимаемых нами шагов. При соблюдении всех прочих
условий, конечно.
Что ж, если то, что он говорит, правда, то стоит рискнуть.
- Значит, найти и обезвредить?
- Да.
- Мне нужно по крайней мере двое суток, чтобы продумать операцию в мельчайших
деталях.
- Они у тебя есть. И кстати, возьми черновик плана, который подготовил Штаб.
Возможно, ты почерпнёшь из него что-то полезное.
Мать дорогая! Новую операцию разрабатывал Штаб! А мы тут ни сном, ни духом!
- Операция «Иисус» отменяется, - шепчет он, теряя последние черты человеческого
образа. - Новое название — «Зеркало».
19
Свежего жмурика привезли в морг около полуночи, когда дежурная бригада уже
перешла к обсуждению последних политических новостей. Труп находился в ужасном
состоянии: даже через корку льда, покрывшую ровным слоем тело, были видны
многочисленные следы тления и недружественного физического воздействия.
- Вы что, на помойке его нашли? - обратился к ментам Прокопьевич, старший среди
ночных работников.
- Так точно, - ответили ему.
- И куда его?
- Кладите на сохранение. По процедуре. Документов нет, личность не установлена.
- У меня таких уже целый холодильник.
- Что поделаешь, - сочувственно развёл руками мент. - И при жизни-то мы никому не
нужны, а уж после того, как откинем копыта... Подписывай бумаги.
Прокопьевич, ворча, подмахнул несколько листков. Менты укатили по своим делам, и
бригада вернулась к прерванному занятию, положив труп на каталку в холодильнике до утра
— пусть дневное, более продвинутое начальство ломает голову, что с ним делать.
Водка кончилась часам к двум ночи. Достали карты, стали играть в «дурака», лениво
перебрасываясь историями. В основном про то, кого и как кто вскрывал. Профессиональные
байки, в общем.
- Вот у меня прикольный случай был, - внёс свою лепту Прокопьевич. - Едем мы как-
то в поезде с женой. На курорт. Пиво пьём, раками закусываем. И тут по радио объявляют:
если есть врачи, срочно подойдите в седьмой вагон — плохо кому-то. Ну, думаю, схожу