посмотреть, что там такое. Один медицинский с терапевтами заканчивал всё-таки. Прихожу.
Лежит в купе мужик. Лет пятьдесят, толстый, что боров. Признаков жизни не подаёт. Щупаю
пульс — нету. Всё, говорю, присутствующим, отмучился. Жена его — в слёзы. Любопытных
набралось — на свежего покойничка все посмотреть любят. И тут слышу строгий командный
голос: пропустите! Толпа раздвигается и входит в купе баба. Крупная, солидная такая. В
очках и с причёской до потолка. Ни слова не говоря, склоняется над жмуриком, щупает его
по-всякому, смотрит под веки и ставит диагноз: предынфарктное состояние. Не, ну ладно ещё
инфаркт: и так, и эдак понять можно. Мол, откинулся раб божий от сбоев в главном моторе.
А тут — предынфарктное. Получается, есть ещё надежда. Ему бы доктора сейчас хорошего,
подъебываю её. Спасли б тогда. Она сердиться сразу начинает: я — доктор! Очистить
помещение! И на следующей станции приказывает приготовить скорую. Что ж это такое,
размышляю? Бывают дуры, но не до такой же степени. Вы пульс у него хорошо проверяли,
интересуюсь? Она сразу в крик, понятное дело. Слюнями меня всего забрызгала. А тут этот,
которого я приговорил, открывает глаза и шепчет: воды! Стою столбом, зенками лупаю.
Ошибочка вышла, извиняюсь перед экс-вдовой. Она мне тоже пару ласковых отвесила.
Оплеух то есть. Ну, я и ретировался, чтобы не усугублять. Мужика отходили, хотя и снять его
пришлось с поезда. Вот такая история.
Прокопьевич обвёл хитрым взглядом слушателей.
- А мораль? - спросил кто-то.
- О! - похвалил задавшего вопрос Прокопьевич. - Мораль, дети мои такова: каждый из
нас видит только то, что хочет. Или к чему больше привык. И с опытом этот недуг лишь
прогрессирует.
- Точно! - отозвался другой коллега рассказчика. - Пойдёшь на прием к хирургу — он
скажет: надо резать. К терапевту — таблетками угробит.
- От проктолога ещё никто без геморроя не уходил! - Эта хулиганская реплика утонула
во всеобщем гоготе.
Шутка была глупой и пошлой, но ржали над ней долго. По причине безделья и ночной
слабости.
- А я вот считаю, - заявил студент-медик Колюня. - Что вы на себя напраслину
наговариваете. Вы же не могли ошибиться с пульсом.
- Не мог, - ответил Прокопьевич, явно обрадованный, что за его профессионализм
вступились. - Но тогда что получается?
- Клиническая смерть и последующее оживление.
- Без посторонней помощи? Вряд ли. Мне тут видится другое.
Прокопьевич, как хороший актёр, опустил к полу глаза и сказал утробным
сдавленным голосом:
- Я их за свою долгую карьеру насмотрелся.
- Кого их? - не понял Колюня, за спиной которого уже гримасничали коллеги,
предвкушая весёлый розыгрыш новичка.
- Понятное дело, кого.
Прокопьевич мотнул головой в сторону холодильника, следуя плану, но в этот момент
из соседней комнаты раздался отчётливый звук шлепка. Такой, как бывает, когда падает на
пол увесистый кусок говядины. Потом загремело падающее железо и бьющееся стекло.
- Колюня, глянь, что там, - приказал Прокопьевич молодому практиканту, внутренне
радуясь, что звуки так удачно вписываются в его замысел.
- Почему я? - обиделся тот.
- Потому что я делал это, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, -
озлился Прокопьевич. - Живо! И смотри у меня, если ты опять чего-то там плохо закрепил.
Премии лишу.
Под сдавленные смешки испуганный Колюня на полусогнутых прошагал в
холодильник и через секунду оттуда донёсся его исступлённый вопль. Бывалые
патологоанатомы переглянулись, но не тронулись с места — не иначе, глюки у практиканта
пошли с непривычки. Затем Колюня выскочил из холодильника, споткнулся не понятно обо
что и расстелился на полу. Больно ударился головой, но всё равно судорожно пытался
подняться, что получалось у него крайне плохо.
- Чего ты елозишь? - с оттенком брезгливости спросил Прокопьевич, наблюдая, как
милая шутка превращается в неудобоваримое зрелище.
- Там! - показал рукой Колюня, но слов выговорить не мог.
- Покойники, что ли?
И тут то, что испугало Колюню показалось в проёме двери.
Начавший таять лёд стекал по его щекам. Бесцветные глаза расползались в стороны,
не в состоянии сфокусироваться. Он сделал резкое движение головой назад, будто поправлял
причёску, а затем и руками пригладил торчащие волосы.
- Закажите мне такси, - глухо прорычало существо, и новый кусок льда отломился от