мастерством наслаждались двое мёртвых: делали одобрительные замечания, хлопали в
ладоши.
- Вот кого я по-настоящему боюсь, - сказал Урфин. - А не «спартаковцев».
- Чем они-то тебе не угодили?
- У них отсутствуют болевые центры, и ген страха почему-то не передался по
наследству.
- Ошибаешься. Это всего лишь болезнь роста. Она пройдёт бесследно. Появится и
дрожь в коленях, и «здравый смысл» в голове. Особенно, когда обрастут барахлом и заведут
себе тех, о ком обязаны заботиться. Вот увидишь, они тебе ещё уколы ставить будут на
смертном ложе.
- С раствором цианида?
- С концентратом его.
Тронулись и поехали дальше, наблюдая за вялотекущим и обыденным ужасом за
окном.
- Шеф, я спросить вас давно хотел. Как вы думаете, материя существует?
- Ты же Ленина изучал. Он считал, что да.
- С Лениным понятно. А вы?
Шабанов посмотрел на собеседника с задором.
- Существует слово «материя» — и это главное. Задача человека — наполнить его
смыслом. Богом, плазмой, магнитными полями, магией Вуду. Тебе-то какая разница? Если и
существует, то ты все равно не вкуришь её сути. У тебя нет ничего, чтобы понять то, что
находится «снаружи» тебя. Ты, сука такая, есть субъект. Эти несуразные присоски и
щупальца, которыми ты исследуешь мир — они всего лишь трансляторы телепередачи в твой
мозг, а отражают ли они какую-то там действительность, у тебя и средств-то надёжных
узнать нет. Поэтому мир — это ты, а материя — всего лишь слово. Успокойся.
- И всё-таки, если пальцы сунуть в костёр, то больно.
- Не больнее, чем некролог в газете, сообщающий о смерти друга.
За окном бульдозер методично сравнивал с землей стеклянный павильон станции
метро «Ботанический сад».
Признайся, Шабанов, ты ведь не только ожидал чего-то подобного, но и хотел этого.
Так почему же ты не радуешься? Или у конца света не достаточно детское лицо? Впрочем,
это не конец, а только начало. Возможно, середина. И впереди — долгие годы или даже
столетия горячечного бреда вперемешку с реальностью. Люди привыкнут и к покойникам, и
к хаосу, и вернутся к своим повседневным заботам. Научатся мирному сосуществованию с
нежитью, переймут у них моду на подгнившие носы. Научат их, в свою очередь, ходить в
церковь и любить Бога.
- Давай поскорее отсюда выруливать, - предложил Шабанов.
25
Воздействие «второго рода» — это очень просто. От «первого» оно отличается лишь
наличием направляемой воли, «заинтересованного лица», если можно так выразиться.
Результат же зависит от способностей того, кто направляет. И ядерный удар, и стрела,
пронзившая сердце — примеры такого воздействия.
Замысел же наш заключается в том, чтобы заставить «крота» защищаться, используя
средства, по которым мы сможем его засечь. Или защищать своих подопечных. Замысел
безупречен. Как и всё то, что приходит к нам на ум. Только почему-то в этот раз он не
работает. Уже вторую неделю я «бомблю» его территорию запрещённым оружием, а он
молчит. Гибнут его войска, взрывается техника, горят города. А он сидит в укрытии и, по
всей видимости, выстругивает свисток из сучка берёзы. А что ещё можно делать, если не
защищать свою территорию, когда она подверглась нападению? Не умер же он там от
случайной пули. Мы давно уже разучились это делать, и если ему удалось воскресить это
забытое ремесло, то флаг ему, конечно, в руки. Но что-то не верится.
Он что-то придумал. Он хитрее, чем мы предполагаем. Ему удавалось морочить нам
голову до сих пор, так почему же теперь он должен вдруг проиграть? Только потому что на
него набросилось всей своей мощью родное общество?
Рассуждая, я тщательно транслирую свои мысли в Центр, чтобы они видели их
безупречность. Или указали, если что, на ошибки — одно дело делаем всё-таки.
До меня доходят слухи, что по всей колонии ропот. Обсуждаются новейшие приказы
шефа. Кое-кто называет их негуманными. Откуда появилось это слово? Почему вдруг нас
стало это волновать? Однако, пока не дано обратного приказа, я буду заниматься
«бомбометанием с усердием мыши, забравшейся в элеватор.
Не скрою, в глубине моей бессмертной души мне жалко людей. Мы сами были когда-
то такими же. И хотя они — всего лишь побочный продукт нашей деятельности и
питательная среда для наших проектов, я чувствую с ними сходство и солидарность. В