Он наклонился сам, быстро поднял бутылку и отодвинул ее к батарее. Андрей плотнее стиснул зубы. Он бы мог перешибить хлипкую спину Лавриненко не то что одним ударом, одним плевком, но почему-то не делал этого. И даже, наверное, не из-за ребят в адидасовских трико, ждавших у подъезда. Не настолько Черт крут, чтобы содержать целую армию «шестерок». Ну, сколько их там? Двое, трое от силы… В общем-то, это не проблема. Просто в самом Лавриненко, несмотря на узкие плечи и впалую грудь, было что-то пугающее. И к тому же над Андреем висел долг. Долг, который он просто обязан был отдать, но не мог этого сделать вот уже два месяца. А проценты продолжали тикать стабильно и неумолимо…
— Так как же насчет пива? — снова поинтересовался Черт и, взяв с дивана пульт, принялся щелкать каналами. Андрей терпеть не мог, когда изображение на экране сменялось слишком часто. Его до дрожи, до мурашек по спине раздражали даже видеоклипы.
И еще он знал, что Лавриненко это известно.
— Сейчас пиво будет, — произнес он, стараясь скрыть клокочущую в горле ярость, и неторопливо пошел на кухню. Первым делом он взбешенно саданул кулаком по косяку, а вторым — прижался горячим лбом к холодной дверце стиноловского холодильника. Импортное чудо техники молчало, окажись на его месте наша «Бирюса» она наверняка загудела бы утробно и успокаивающе. Андрей знал, что на нижней полке стоят еще четыре бутылки, и лелеял слабую надежду, что как только пиво закончится, Черт уйдет. И в самом деле, не может же пытка длиться бесконечно? Лавриненко уже достаточно унизил его, причем умудрился это сделать, не говоря ни одного оскорбительного слова и соблюдая все нормы приличия. Но надо было держаться. Он сам виноват, что влез в эту аферу с акциями неизвестной алмазодобывающей компании, и теперь не имел права открывать рот, пока тикал «счетчик», набравший уже одних процентов на десять тысяч долларов…
Телефон зазвенел громко и неожиданно. Андрей тихо выматерился и, взяв из холодильника все четыре бутылки, пошел в комнату. Вот только телефонного разговора ему сейчас и не хватало. Может быть, сказать, что ужасно занят, и повесить трубку? Но тогда Черт взглянет на него с этой своей насмешкой победителя: мол, вон до чего я тебя довел, даже по телефону поговорить боишься! Впрочем, он посмотрит так в любом случае: так что разговаривать или сразу опускать трубку на рычаг — разницы нет никакой… Андрей вошел в комнату, поставил бутылки на стол и подтянул к себе телефонный аппарат.
— Алло, — сказал он, стараясь проявлять как можно меньше эмоций и при этом не смотреть на Черта, — я вас слушаю.
В трубке что-то зашуршало, а потом взволнованный женский голос торопливо заговорил:
— Андрей, это ведь вы, правда?.. Вы, я вас узнала. А вот вы меня, наверное, нет?.. Меня зовут Юля, и знакомство у нас с вами было шапочное и, наверное, не очень для вас приятное. Но… мне очень нужна сейчас ваша помощь. Пожалуйста!
Связь была хорошей, и голос ее слышался довольно ясно, но Андрей никак не мог вспомнить, где его слышал. Он действительно не мог даже представить, кто она такая… Юля? Знакомство не очень приятное?.. Это та, что ли, из «Праги»? Ну да, знакомство не ахти какое! Потом пришлось у венеролога, наверное, месяц лечиться… Нет, та вроде бы была Наташа, точно, Наташа… Юля, Юля… Кто такая?
— Андрей, — снова почти закричала она в трубку, — Андрей, куда вы пропали?
— Простите, — он помялся, — а вы не могли бы поконкретнее напомнить, где мы с вами встречались…
Он затылком чувствовал насмешливый взгляд Черта. Да уж, разговор — глупее не придумаешь. Может быть, и в самом деле, положить трубку? Тем более что эта истеричная девица, скорее всего, второй раз звонить не будет.
— Мы с вами встречались только один раз. Вы подвозили меня на своей машине до банка, а потом дождались с работы. И еще вы неожиданно пришли ко мне в гости с «Чин-чином», ну, и видеокассетой. Она в пакете осталась…
Андрей вспомнил ее сразу же. Ну, конечно, эта девушка с блестящими каштановыми волосами и зелеными глазами. Красивая! Еще пальто у нее было такое светлое, то ли серое, то ли бежевое, сделанное по фигуре. А дверь она ему открыла в безбожной розовой майке, сквозь которую откровенно просвечивали соски. Правда, потом эта Юлечка переоделась во что-то длинное и закрытое со всех сторон, а ближе к финалу вечера, который должен был ознаменоваться бурным сражением в постели, залепила ему пощечину… Он тогда ушел, сказав на прощание что-то умное и правильное, но потом долго усмехался, вспоминая эту девушку. И почему-то совсем не держал на нее зла… А вот теперь, надо же, она сама позвонила, да еще в такой неподходящий момент! Андрей вдруг почувствовал неодолимое желание прикрыть трубку ладонью и начать разговаривать с Юлей шепотом, но это было бы совсем уж глупо. Поэтому он только прокашлялся и спросил спокойно: