Он распахнул дверь после первого же звонка, подался вперед и разочарованно замер, посмотрев на нее довольно недружелюбно. Татьяна заметила, что его знаменитая двухдневная селезневская щетина стала неровной и клочковатой.
— Здравствуйте, — произнес Сергей глухо, — вы ко мне или к Юле?
«Ко мне»? — промелькнуло у ней в голове. — Интересно, зачем бы это я должна приходить к нему? Может быть, он меня просто не узнал? А может быть, мается манией величия и считает, что все женщины должны стремиться с ним поближе познакомиться?.. Хотя, вполне возможно, что он просто продолжает играть роль: ведь по легенде мы должны сниматься в одном фильме… Да, если так, то парень далеко не глуп».
— Я к Юле, — она сделала шаг, чтобы пройти в квартиру, но Палаткин остановил ее жестом.
— Подождите, Юли нет дома и, наверное, сегодня не будет. Что-нибудь ей передать?
— Значит, сегодня не будет? — спросила Таня угрожающе и отвела его руку, упирающуюся в косяк. — Можешь считать меня хамкой, но я все равно пройду и поговорю с тобой… Господи, какое же ты все-таки дерьмо! Мерзкий, озлобленный человечишко, изнывающий под тяжестью собственной зависти и ненависти к настоящему Селезневу.
Глаза Палаткина сверкнули, как ей показалось, недобро, но она, не дав ему вставить и слова, продолжила:
— Да, я все знаю про тебя, и это, в общем-то, не важно. Во всяком случае, меня не касается… Но меня касается то, что происходит с Юлей. Она же любит тебя, как это ни глупо с ее стороны. И если ты не способен на любовь, то веди себя, по крайней мере, как мужик!.. Она уже вчера вечером должна была быть дома! Тебе что, стало жалко этих краденых десяти тысяч? Ты ведь их не зарабатывал, сволочь!
— Стоп, стоп, стоп! — Палаткин цепко схватил ее за плечо и чуть ли не силой втащил в квартиру. — А теперь рассказывай все по порядку: почему десять тысяч и откуда ты об этом знаешь?
Таня с ненавистью сбросила его руку и прислонилась спиной к двери.
— Пойдем в комнату, — коротко бросил Сергей. Он следил за тем, как она снимала куртку и сапоги, так внимательно, словно боялся, что она передумает и убежит. И только когда Таня осталась в драповых брюках, длинном сиреневом джемпере и толстых вязаных носках, развернулся к ней спиной.
«Ну, что он может мне сделать? В худшем случае, заедет по морде, — размышляла она, следуя за ним по темному коридору и с неприязнью прислушиваясь к звуку работающего в гостиной телевизора. — Надо же, развлекается! Ясно, что он в курсе дела, раз так в меня вцепился, и, однако, это не настолько его взволновало, чтобы отказаться от просмотра телепрограммы».
Однако телевизор молчал, зато говорили двое мужчин, сидящих на диване. Когда Таня вошла в комнату, они оба одновременно закрыли рот и посмотрели вопросительно даже не на нее, а на Палаткина, стоящего за ее плечом.
— А сейчас вот эта девушка по имени Татьяна, — он слегка подтолкнул ее в спину, — объяснит нам, что происходит. Мне кажется, она знает больше, чем мы. Или я ошибаюсь?
— Не ошибаешься! — она демонстративно уселась в кресло, без спроса достала из лежащей на столе пачки сигарету и закурила. Сергей ничего не сказал, а сидящий на диване светловолосый парень в черной водолазке посмотрел на нее внимательно и не без интереса.
— Да, ты не ошибаешься, — повторила Таня, — я знаю много. И думаю, что тебя тоже пора просветить. Юля, чтобы вернуть на студию украденные тобою чужие деньги, сама организовала собственное похищение. Но связалась она с людьми, которых едва знает. Я просто не успела ее остановить. Если бы ты внес выкуп сразу, то все, скорее всего, было бы нормально, а сейчас я уже начинаю серьезно беспокоиться за ее жизнь.
Палаткин сдавленно простонал и крутанулся вокруг собственной оси, мучительно сжав голову ладонями. Белобрысый на диване как-то странно хмыкнул, а второй, широкоплечий, чуть полноватый, но красивый, задумчиво произнес:
— Да уж…
— Я знал, что бабы — дуры, но не думал, что до такой степени! — продолжать стонать Сергей, раскачиваясь из стороны в сторону. — Это же надо, целый женский отряд организовался, чтобы спасти несчастного Палаткина и наставить его на путь истинный… И самое ужасное, что я сам, сам во всем виноват!
— Н-да, — кивнул белобрысый, — напортачил ты порядочно… И все потому, что не можешь без своих дурацких вывертов. Что ж, теперь придется разгребать.