«Значит, это его друзья», — подумала она одновременно и с облегчением, и с досадой. Но если причина досады была одна: конечно же, присутствие этих двоих все осложняет, при них он наверняка начнет хорохориться и изображать из себя чрезмерно «крутого», — то для облегчения находилось целых два повода, и это Юльку пугало. С одной стороны, она просто по-человечески радовалась за двойника, который оказался осмеянным не равнодушными чужими людьми, а своими собственными, мирно прикалывающимися товарищами, но с другой… «Вот они идут, счастливые и беззаботные, — размышляла она, провожая взглядом веселую троицу, — у них куча впечатлений от вечера, и, наверное, им хочется сейчас расслабиться и посидеть в узком кругу, сдабривая застольную беседу крепкими мужскими словечками и одним им понятными приколами. У них совершенно особый настрой, и сбивать его сейчас своим внезапным появлением, по меньшей мере, бестактно. У этих людей тоже есть право на отдых, глупо и невежливо лезть к ним со своими проблемами… Пусть все идет, как идет. В конце концов, надоест же когда-нибудь Галине меня терроризировать. А если нет — можно попытаться сменить работу. «Сатурн» — не единственный банк в Москве, где нужны молодые грамотные экономисты…» Юлька смотрела вслед удаляющимся молодым людям, обрывки их разговора, долетающие до нее, становились все более невнятными. Она стояла недвижно, опершись локтем о горизонтальный выступ мраморной стены, и на глаза ее наворачивались слезы умиления перед собственным великодушием, жертвенностью и покорностью судьбе.
— Ну, так, значит, едем продолжать? — донесся до нее голос одного из друзей «Селезнева», невысокого светловолосого паренька, просто пышущего энергией и даже слегка подпрыгивающего при ходьбе, точно нетерпеливый ребенок.
— Едем. Только на этот раз домой. Приключение окончено…
И почему-то именно эта фраза, именно это «приключение окончено» подействовало на Юлю отрезвляюще. Она как-то вся мгновенно подобралась, глубоко и судорожно вздохнула и, дробно стуча девятисантиметровыми каблуками, кинулась вслед удаляющимся молодым людям То ли она была слишком озабочена тем, чтобы удержать равновесие и не дай Бог не растянуться на мраморных плитах, то ли недооценила восхитительную акустику пустынного мраморного коридора. Во всяком случае, Юля еще продолжала бежать, чисто по-женски отбрасывая ноги назад и чуть в сторону и следя глазами за своим отражением в зеркальной стене, когда какое-то шестое чувство заставило ее остановиться. «Селезнев» и двое его друзей стояли чуть впереди, прижавшись спинами к стене и демонстративно давая дорогу сумасшедшей дамочке, несущейся неизвестно куда и явно ничего не замечающей на своем пути. Белобрысый откровенно улыбался, двое других пытались скрыть усмешку, играющую в уголках губ. Особенно плохо это удавалось «двойнику», хотя он и старательно прятал подбородок, поросший двухдневной щетиной, в застегнутый на «молнию», высоко поднятый ворот темно-синей кашемировой куртки. Волосы на его висках были гладко зачесаны, и кое-где на черных, с синеватым отливом, прядях поблескивали крохотные капельки воды. Видимо, перед выходом из гримерки «Селезнев» провел по голове мокрой расческой. Юльке это очень не понравилось. В обычной, присущей тысячам мужчин аккуратности ей вдруг почудилось «фирменное» селезневское позерство и самолюбование. Она на мгновение представила, как этот Другой, показавшийся ей вначале таким простым и располагающим к себе человеком, стоит перед зеркалом, слегка наклонившись вперед, внимательно всматривается в собственное отражение, неторопливым, выверенным жестом проводит щеткой по волосам, и удовлетворенная улыбка не сходит с его губ… Юля неловко переступила с ноги на ногу, и металлическая набойка на каблуке с визгом чиркнула по мраморному полу. «Селезнева» передернуло, звук очень напоминал тот, который получается, если по стеклу с силой водить пенопластом. Она почувствовала, что начинает краснеть, и тут белобрысый сделал приглашающий жест рукой в сторону двери и слегка поклонился, словно ненавязчиво предлагая ей продолжить свой путь и не задерживать движение. Нужно было что-то решать немедленно, каждую секунду в вестибюле могли появиться посторонние люди, да и ситуация начинала выглядеть до крайности нелепой.