— Эту Жучку пару месяцев назад кто-то сильно избил. Отец мой ее подобрал, выходил. А она как только на лапы встала, шасть — и под крыльцо. Теперь и живет там. Пищу берет, но панибратства не принимает. Ни погладить ее нельзя, ни в дом заманить. Пуганая стала.
Юлька еще раз взглянула на лохматое существо. Глаза у собачки были такими же черными, как шерсть, и похожими на веселые, хитрые бусинки. И только по тому, как подрагивала ее верхняя губа, можно было сделать вывод, что Жучка всегда готова обнажить клыки и зарычать.
Перед самым крыльцом Палаткин подал Юле руку:
— Смотри, осторожнее: ступеньки могут быть скользкими.
Она улыбнулась и слегка прикоснулась к его руке пальцами, скорее для того, чтобы показать, что прислушалась к совету. Но тонкая корочка льда на самом деле покрыла крыльцо почти незаметным лаковым слоем. Юлька запоздало поняла это уже на третьей ступеньке, когда ноги неожиданно проскользнули куда-то влево и вниз. К чести Сергея, реакция у него была превосходная. Он успел схватить ее, падающую и нелепо размахивающую руками, за талию и крепко прижать к себе. Юле вдруг показалось, что время остановилось. Сильные руки сжимали ее спину где-то под лопатками, невольно задирая вверх теплую курточку. Алая плащевка, выгнувшись горбом, тыкалась ей прямо в нос. А она стояла, боясь вздохнуть, и, казалось, слышала глухое и ритмичное биение его сердца. На самом деле прошло всего несколько секунд. Сергей, убедившись, что Юля обрела равновесие, опустил свои руки, одернул на ней куртку, как на детсадовке, и нравоучительно произнес:
— Когда тебе дают полезные советы, надо слушаться…
В это же самое время дверь отворилась, и на пороге появился тот самый светловолосый Мишка, который еще тогда, в «Старом замке», норовил встрять в разговор.
— Здравствуйте-здравствуйте, долгонько же вы добираетесь, — он нарочито серьезно покачал головой. — Мы с Олегом тут уже мясо в сыром виде чуть не съели.
— Привет, — Сергей протянул ему руку. — Знакомься, это Юля… Юля, это Михаил… Кстати, почему я твоей машины не видел? Вы что, на электричке приехали?
— Да, как это ни печально, — подтвердил Мишка.
— А что же в этом печального? — поинтересовался Палаткин. — Прошлись пешочком, косточки размяли…
— Стареешь, друг, — грустно заметил Михаил. — Острота мысли притупляется… Печальное в этом то, что вам придется развозить нас по домам. И никуда от этой перспективы не деться, потому что не отправишь же ты нас поздним вечером на электричку, в самом деле?
«Вам придется развозить нас по домам…» — мысленно повторила Юлька. Слово «вам», абсолютно логичное и, пожалуй, единственно возможное в этой ситуации, почему-то показалось ей удивительно теплым. Из-за Мишкиного плеча выглянул Олег, красивый и немного флегматичный, как и в тот раз. Глядя на него, Юля вдруг подумала, что ему очень бы пошла легкая худоба. Черты лица у Олега были классически правильными: прямой римский нос, миндалевидные глаза, полные, красиво очерченные губы. И если бы его скулы чуть плотнее обтягивала кожа, если бы щеки хотя бы чуть-чуть вваливались внутрь, он был бы не просто красивым, а завораживающе красивым. Ей вдруг захотелось оглянуться на Сергея, стоящего за ее спиной, и увидеть еще раз и его черную щетину, и карие глаза с опущенными книзу уголками, и даже смешные оттопыренные ушки. Олег поздоровался с ней тепло и радушно, и она вошла в дом.
Домик внутри оказался не очень большим. Маленькая кухонька с печкой и деревянным столом совмещалась с небольшой комнаткой. В комнатке стояли две кровати и коричневая тумбочка на кривеньких ножках. Прямо из маленькой прихожей на второй этаж вела длинная лестница. Будь Юлька вдвоем с Сергеем, она непременно попросила бы разрешения слазить наверх, но Михаил и Олег пока приводили ее в смущение. И она только послонялась в «предбаннике», вдыхая аромат то ли мяты, то ли зверобоя, доносящийся со второго этажа. На кухонном столе стояла трехлитровая банка с замаринованным мясом, рядом лежали палка колбасы, буханка хлеба, несколько помидорок и полголовки сыра. В углу, возле умывальника, приютился пакет, в котором угадывались характерные силуэты винных бутылок. В печке потрескивали дрова, и от ее покрытой жестью поверхности поднималось приятное тепло.
— Ну что, пойдем на свежий воздух? — Мишка потер узкие ладошки. — Мангал уже готов, шампуры навострены!