— Ну, смотря как к этому относиться… Если тебе грустно от того, что в твоей жизни не будет Сергея Селезнева и твое имя скоро перестанут связывать с именем известного артиста, то можешь, конечно, явиться в черном. А если нет…
Она пришла в ослепительно белой блузке, шелестящей пенными кружевами «а-ля Моцарт», и узеньких бордовых брючках из габардина. Сергей, снявший с нее пальто и обернувшийся для того, чтобы принять берет, даже присвистнул:
— Да-а, на траур это не похоже…
Он отошел на несколько шагов, скрестил руки на груди и окинул ее оценивающим взглядом:
— Не думал, что ты до сих пор так ненавидишь Селезнева…
— Я же тебе говорила: у меня на него условный рефлекс, — Юля поправила перед зеркалом челку и убрала застрявший в уголке губ кусочек помады. — И вообще, о «покойниках» — или хорошо, или ничего… Так что на сегодня оставляем эту тему в покое, ладно?
— Ладно, — легко согласился Сергей и наклонился к полочке для обуви. — Я, кстати, отыскал те тапки, которые хотел тебе предложить в прошлый раз…
Юлька снова отвернулась к зеркалу, чтобы не выдать своего интереса. Но краем глаза все же продолжала следить за тем, как Палаткин отодвигает в сторону кроссовки и осенние туфли. К сожалению, на этот раз он заранее приготовился к ее приходу: пара шлепок, опять же, мужских, но приемлемого размера, стояла третьей с краю, и Юле не удалось заметить, исчезла ли с полки красная женская тапочка с мелкими синими цветочками. Зато теперь демонстрировать принесенные с собой лодочки было бы просто неудобно. Она быстро убрала полиэтиленовый пакет под вешалку и всунула ноги в шлепки омерзительного коричневого цвета. Кроме всего прочего, у шлепок оказалась массажная подошва. И Юля, почувствовав, как короткие резиновые «пальчики» рьяно принялись щекотать ее пятки, с тоской подумала о том, что красная тапочка не стоила этих мучений… «А, в общем-то, и правда, какое мне дело? — размышляла она, продвигаясь вслед за Сергеем на кухню лилипутскими шагами и опасаясь сильно давить на подошву. — Естественно, у него есть женщина, и наверняка не одна… Я просто не вправе ни на что рассчитывать. С самого начала это была просто игра в любовь, и ничего больше…»
— Ну что, как планировалось, организуем маленький фуршет, без всяких там жареных куриц и осетров под соусом? — Палаткин остановился в дверях и широким жестом указал на заваленный всевозможными баночками и коробками кухонный стол.
Юля дошаркала до табуретки, села и только потом взяла в руки первую попавшуюся жестянку. С бумажной этикетки хищно улыбалась какая-то рыба, по виду страшно напоминающая пиранью, но надпись гласила, что это макрель в грибном соусе.
— И как ты все это собираешься подать? — она кивнула на стол.
— Ну, это уже твое дело. Ты сегодня здесь хозяйка, ты — владелица кухни, так что придумывай, а я буду ассистировать.
— Хорошо… Тогда для начала посмотрим, что это за селедка…
Юля потянула за колечко, жестяная крышка легко отогнулась, и капли жирного красного соуса остались у нее на пальцах. Кусочки филе плавали довольно глубоко, и соусная гладь угрожающе колыхнулась, готовясь выплеснуться на белую кружевную блузку.
— У тебя есть какой-нибудь фартук? — спросила она, отставив в сторону руку с измазанными соусом пальцами и держа открытую банку в другой. Палаткин растерянно пожал плечами, а потом, не говоря ни слова, бросился из кухни. Вернулся он с темно-синей мужской рубашкой.
— На, надень сверху… Это не фартук, конечно, но все-таки лучше, чем ничего.
Юля поставила банку на стол, сполоснула руки и послушно накинула рубаху, не застегивая ее на пуговицы. Рубашка доставала ей почти до колен, она была новенькой, тщательно отглаженной и не пахла ничем, кроме свежести и чистоты. Но Юле вдруг показалось, что она узнает легкий аромат мужской туалетной воды, сигарет и еще запах кожи Сергея, едва уловимый и влекущий… Она быстро отвернулась к рабочему столу и начала выкладывать кусочки филе на тарелку. Палаткин продолжал стоять в дверях, одной рукой упираясь в косяк.
— Юля, — вдруг спросил он негромко, — ты не очень сердишься на меня за этот вечер?
— Нет, — ответила она, не оборачиваясь, — просто все немного странно… Когда мы начинали эту авантюру, я планировала «поразить» только свой экономический отдел, а теперь в игру оказались втянутыми совершенно посторонние люди.
— Ты расстроена?
— Я же говорю: нет… Так, наверное, будет даже лучше…
Сергей кивнул головой, соглашаясь неизвестно с чем, скорее всего, со своими собственными мыслями, а потом задумчиво, взвешивая каждое слово, произнес: