Мальчик был куда младше меня, одет в рванье, бос на одну ногу, пах гарью и тухлой капустой — виконт прихватил бродяжку с уединенной обочины на окраине Лондона.
— Пжалста, пжалста, отпустите, добрый сэр, добрый… — он захлебнулся ужасом, когда увидел крест и гвозди, но тут виконт снова забил ему рот кляпом, и он только хрипел, мертвенно бледный под грязью на коже.
Я встал из саркофага, тенью пересек сад, тайная дверь была открыта — ведь я был и дверью, факел сам лег в мою холодную руку.
— Я покажу вам дорогу в Солсбери, сэр, — сказал я хрипло. Виконт повернулся, уронил молоток, закричал. Я шел за ним, поджигая его одежду. Горя, он бросился по лестнице, ничего не видя, упал, покатился вниз. Я развязал мальчишку, вытащил кляп, хлопнул его по щеке.
— Беги, — сказал я, показывая на дверь. Он побежал, дико оглядываясь на меня — голого, с обескровленными ранами по всему телу, с факелом в пробитых гвоздями руках.
Опилки горели, пламя лизало стены. Александр страшно кричал, катаясь по полу — я был полом, я чувствовал, так лопается его кожа. Когда он умер, я стал сильнее. Я вернулся в склеп, лег, а дворецкого убил, сломав ступеньку под его ногой — это было трудно, как сломать собственный палец — но вскоре слуга умер, лежа с вывернутой шеей рядом с обгорелым трупом своего хозяина, и я забрал энергию его смерти.
Был огромный скандал, полицейское расследование, комиссия Его Величества — отец Сен-Джона заседал в Палате Лордов. Даррен откупился, мальчишку взяли на воспитание местные фермеры — им нужны были помощники, а у него обнаружился талант скотника. В Лондоне он бы о нём никогда и не догадался.
Через неделю старик нашел меня в библиотеке. Я был одет в его халат, сидел в кресле и листал анатомический атлас — прекрасно иллюстрированное издание. Старик долго смотрел на меня, потом тяжело уселся на фортепьянную скамью, задев локтем клавиши, простонавшие пронзительный аккорд.
— Ты умрешь, если я уничтожу твое тело в склепе, — тихо сказал он. — Ты — чудовище. Ты убил Александра…
— Чудовища порождают чудовищ, — сказал я и перевернул страницу. — Без меня Футхилл рухнул бы в прошлом году, после большой грозы, расколовшей дуб в конце аллеи. Он рухнул бы ночью, почти все слуги погибли бы под обломками, как и вы, и ваш тогдашний гость… — Я поднял голову и посмотрел ему прямо в лицо. — Говорят, эта зима снова будет ветреная и грозовая.
— Я закажу тебе одежду по размеру, — сказал Даррен, помолчав. — Если тебя кто-нибудь увидит… таким, пойдут слухи.
С тех пор я — Футхилл. Вода падает с неба на мои камни, ветра приносят мне облака — от снегов севера, где белые медведи поднимают к ним окровавленные морды, от равнин юга, где смуглые красивые люди смеются и растят виноград. Даррен быстро стареет, он распустил почти всех слуг, веселые сборища прекратились. Он очень одинок.
Каждый день я слежу за людьми и животными — некоторые из них мне очень интересны. Старый дворецкий пишет длинные письма своей маленькой внучке в Йоркшир, рисует в них замечательные, очень смешные картинки. Барсучиха, что живет под большим дубом, выбрала себе самца — того, что поменьше и поласковее. Скоро будут детеныши — смешные, толстолапые, любопытные. Мир полон чудес, полон интересного, полон любви — что бы с нами ни случилось, очень важно помнить, что он именно таков.
7. Весы — Я УВАЖАЮ
Равновесие энергии, осмысление, подведение итогов. Двойственность между видимым и невидимым мирами, ночью и днем, сознанием и подсознанием.