— Ты намекаешь, что я толстый, бледный и незрелый?
— Что ты, Макс! Ты в неплохой форме, видел бы ты меня в твои годы. Я сужу по глазам. У тебя такой в них решительный блеск, смелость, сосредоточенность. Где в нашем мире все эти качества можно так развить, как не в РПП
— Ладно, годно отвертелся. Дальше рассказывай.
— Зрительные и слуховые сенсоры подключаются к мозгу. Система биометрических датчиков регистрирует нервные импульсы — так ты управляешь своим перемещением и осуществляешь действия в виртуальном пространстве. Можешь играть, погружение абсолютное. Знаешь, физиологи давно знают, что мозг создает синапсы в обход поврежденных зон. Так вот — когда я машу мечом, я действительно машу мечом, а не жму на кнопку.
— Так ты…
— Уже двенадцать лет.
— И что, можно играть вообще все время?
— Да там и жить можно, Макс. У меня вот премиум аккаунт в Морровинд-онлайн. Уютный коттедж на краю Балморы. Там я сплю, там барахло мое по полочкам разложено. За шторкой — выход в основную Сеть. Очень стильно, в виде портала. Макс, ты еще со мной, не заснул?
— Вау, нет, просто представляю. Слушай, Джон, а… девушки?
— С девушками — только посмотреть. Поговорить можно. Но это вообще не проблема, гормональный фон меняется, плюс столько других интересных дел, я вот об этом вообще не думаю…
— Вы пришли, простились с родными, вам включили приятную расслабляющую музыку и — иголку в вену?…
— Я был первым, Стейси. Первым, кто сделал такой выбор. Мне было восемьдесят пять… Родных не было. Никто не рыдал у изголовья. У меня была сестра, мы двойняшки, но она погибла давно, еще в юности. Был сын от любовницы — мы так и не поженились… Мальчишка вырос черствым, избалованным, я пытался много раз, но ни близости, ни уважения не возникло. А тут — «Постлайф». Он очень рассчитывал на наследство…
— Не принял вашего выбора?
— Деньги эти чертовы… Впрочем, я не собирался о себе болтать. Стейси, ваша душевность располагает к откровенности.
— И что, тело охлаждается, а кровь заменяется физраствором? И мозг извлекается из живого тела?
— Вы же сами все знаете!
— Я смотрела документалку по 4 каналу. Говорят, при таком «переселении» функциональность повышенная.
— Да, но большинство клиентов успешно «переселяются» при обычном окончании жизни тела…
— У вас есть еще какие-нибудь вопросы, Ивонна?
— Только один, Джон. Что вы делаете сегодня вечером?
— Ну, у «Постлайф» есть виртуальный бар для клиентов…
Джон пил коктейль медленными глотками. Вкуса быть не могло, система просто добавляла оплаченный алкоголь или стимуляторы прямо в физраствор, но Джон занимался самообманом и самовнушением уже очень-очень долго. Он отчетливо ощущал нотки смородины, послевкусие жженого сахара, свежесть мяты. Наверное, из-за ярко-зеленого цвета напитка.
Он ждал, все еще в личине Уилла Смита, в которую в свое время внес несколько изменений — чуть ближе посадил глаза, изменил прическу, подсветлил кожу. Сильнее править не хотелось — уж очень красивый был мужик. Джон уже не помнил, как выглядело его собственное лицо в зеркале, помнил только, что оно ему никогда не нравилось. Вся красота из их комплекта клеток досталась в свое время его сестре Рите, в ней расцвела пышным и недолгим цветом, вместе с нею ушла из мира, развеялась горстью пепла над водой Чикаго, все еще ярко-зеленой после дня Святого Патрика.
Он помнил свое описание из файла бюро — у него всегда была отличная память на детали. Сухим языком фоторобота файл описывал его как «плотного брюнета небольшого роста», обладателя «асимметричного лица», «маленьких близко посаженных глаз» и «узких губ». Несмотря на явное уродство описанного человека, Джона любили женщины, некоторые даже подолгу и с искренней страстью. Возможно, он не был так уж страшен, памяти свойственно преувеличение. Он допил коктейль, посмотрел на часы за барной стойкой.
Красивая женщина, сильно правленная личина какой-то актрисы из старых комедий, села рядом с ним.
— Я отлучилась на полчаса, а ждала вас за этой стойкой с полудня, — сказала она укоризненно. — Такой важный этап в деле, а вы по полдня занимаетесь ерундой, играете в мальчика из службы поддержки. Мы могли бы утроить вашу почасовую оплату, чтобы вы не отвлекались.
— Это я не за деньги, — мрачновато ответил Джон. — Это барщина. Знаете, как крестьяне пахали поля феодалов, безвозмездно, из большой любви. Мы все очень любим «Постлайф». Компания желает, чтобы мы выражали свою любовь по пятнадцать часов в неделю. Отказ чреват последствиями.