«Богиня!» — понял он.
Смотреть на чудесную девочку было приятно, Арам улыбнулся растрескавшимися губами, откинулся на груду старых рыболовных сетей на дне лодки. Тима не дождётся его с уловом. Поплачет, наверное. Утешится быстро — женаты они были недавно и особенного счастья пока друг в друге не находили. Арам смотрел на девочку, а та — на него.
— Дерке… Деркето… — понял Арам. Девочка в море-небе улыбнулась и исчезла. На звезды нашла туча, поверхность моря вскипела нежданым ливнем. Арам лежал на дне лодки, пил воду из неба, и снова наполнялся жизнью. Она его ждала еще длинная.
Дерке была поражена. Она видела их, видела и чувствовала то же, что они — похожие на Миима, но сухопутные, вдыхающие воздух. Мужчины сидели у бивачных костров, женщины склонялись над колыбелями, дети смеялись, умирали от лихорадки, пели, рисовали на песке. Десятки жизней промелькнули перед нею быстрыми образами, воспоминания о том, что было не с нею.
— Миима умели читать звезды, — грустно сказал Парящий, все еще сидевший на её руке. — Они видели жизнь в бесконечности, они вбирали её в себя, учились любить её — непохожую, разную, любую. Понимая иные миры, они умножали свою силу. Мы, Раави, смотрели для них в прошлое и будущее. Дыхание их Цариц ветром проходило по планете и стаи Парящих взмывали над своими городами, радуясь и кувыркаясь в теплых потоках, и деревья качали листьями и роняли в воду сладкие плоды. Дети Миима ловили их и смеялись… — он замолчал, сглотнул, пощелкал клювом.
— Это было давно, царевна, — сказал он. — Теперь это не имеет никакого значения.
— Кто ты? — спросила Дерке. Парящий смотрел на неё, склонив голову.
— Риик-Ра, — сказал он наконец. — Мы больше не увидимся. С тех пор, как мир изменился, Раави не переживают зиму. Мы вьем тугие гнезда из морских трав. В немыслимой тесноте наших скал мы укутываем в них яйца. С первыми холодами мы запечатываем гнезда своими телами и умираем. Весной новое поколение разбивает скорлупу и вылезает в мир, раздвигая наши гладкие кости и растрепанные перья. Они смотрят в прошлое — великий дар нашей расы — и видят, как мы их любили и тосковали по ним. Мы перед смертью смотрим в будущее — и видим, как они будут любить нас и тосковать по нам. Так мы выживаем, из года в год пролетая по тонкой струне любви над морем скорби и смерти.
— Прощай, Риик-Ра, — сказала Дерке, поднимая руку. Легкое тело Парящего взмыло с её ладони в небо, наполняющееся пурпурным рассветом.
— Прощай, Дерке, — сказала Мама, и в её голосе девочке послышался отзвук другого — её отца. Эхо эха, отражение отражения.
Солнце взошло. Миима запели в воде, Раави вторили им из воздуха. Тело матери Дерке вскипело на свету, стало пеной, разошлось по поверхности океана.
— Так проходит Атарге, Царица Морская, а с нею Даарис, — провозгласил Оанес. — Пусть всегда их души звучат в течениях океана.
В году было шесть сезонов, они считались от зимы, когда поверхность океана застывала коркой льда, а обитатели солнечного слоя воды уходили в глубину или умирали. Дерке ежилась, представляя себе застывшую ледяную пустыню размером с планету, с заметенными снегом Столпами, усиженными трупами Парящих.
Вода становилась холоднее с каждым днем, и Мнима торопились убрать урожай тугих маслянистых гурдов и круглых рыблок до того, как холод придаст им горечь.
Дети играли в высоких залах Скалы. Снаружи, за пределами обжитой воды, было опасно, стерегли хищники. Охранителей не хватало, а окулы и олфины, чувствуя приближение холодных сезонов, торопились нагулять жир, нападали агрессивно и смело. Были раненые, их лечили в пещере лазарета. Дерке, её сестры и братья помогали, учились работать с ранами, меняли повязки.
Дети помнили многое, что было до них, но не всё. К воспоминаниям матери и отца они могли обратиться легко, но чем дальше в память предков они пытались заглянуть, тем путанее были картинки, образы и слова. Но однажды, держа сосуд с бинтами для лекаря, который обрабатывал раны от окульих зубов охранительнице с волосами темно-красными, как у неё самой, Дерке вспомнила совершенно точно, что когда-то все было не так. Огромные генераторы вырабатывали энергию, свет заливал улицы городов, в красивых зданиях было тепло, фильтры очищали воду, а та, кого Дерке вспоминала, смотрела в гладкую светящуюся поверхность, улыбалась и разговаривала с кем-то, кто был далеко, на другой стороне планеты.