Из сада вдруг раздался пронзительный крик. Мы с Тещей посмотрели друг на друга и помчались на улицу. На скамейке у беседки сидела старушка, рядом держал ее руку тот самый темноволосый мальчик — а Мия стояла и дрожала, не открывая от них широко раскрытых глаз.
— Кора! — вскрикнула Тёща, бросилась к скамье, дотронулась до плеча сидящей женщины. Та повалилась на бок. Теща обняла Мию и заплакала.
— Звони в полицию, Андрюша, — сказала она. — Она уже холодная. Мальчик, это ты ее нашел? Ты ее знал? Ты живешь неподалеку?
Мальчик, не отвечая, поднялся со скамейки, что-то сказал на ухо Мие и убежал в сад.
Детектив позвонил к вечеру, сказал, что мисс Кора Долтон умерла «от естественных причин» и расследования не будет.
— Ее подруга, к сожалению, скончалась на прошлой неделе, — сказал он. — Наверное, ей было тяжело и она решила вернуться туда, где прожила всю жизнь… Она вызвала такси и в пансионате всем сказала, что «едет к Харрису» — вы не знаете кого-нибудь с таким именем?
Я сказал, что не знаю, нажал отбой и задумался. Сегодня я намеревался расспросить Мню о странном мальчике — что-то он к нам зачастил.
Мия зажмурилась, раскрыла книгу наугад и тут же сунула ее мне под нос. На картинке Джен стояла перед священником в подвенечном платье, а поникший Рочестер указывал рукой на своего разоблачителя.
— И что значит сегодняшнее гадание?
«надо избавляться от старых тайн, — сказала Мня. — а то они тебя укусят за задницу, я спршу, а ты отвечай честно!»
Она застала меня врасплох, сердце застучало, как перед прыжком с высоты, будто я шел-шел по дорожке и вдруг оказался на краю обрыва.
«как погибла мама?»
— Что ты помнишь? — прошептал я. Губы Мии дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но единственным звуком стал шорох пальцев по планшету.
«она плакала, — написала Мия. — курила — звонила — злилась — гнала — звонила, кому?»
Я повесил голову, хотел привычно сказать, что не знаю, что трасса старая, Наташка превысила, выбоина, не удержала руль…
— Мне, — сказал я. — Она звонила мне весь день. Кричала, что я козел, предатель и разбил ей сердце. Ночью я перестал отвечать на звонки…
«ПОЧЕМУ???»
— Потому что козел и предатель, — сказал я, глядя в стену. Как я одиннадцатилетней девочке, повернутой на мистере Рочестере, объясню тяготы моногамии, соблазны больших денег, легких красавиц и обильного алкоголя? Мия сжала бледные губы, но явно намеревалась меня дожать.
«ты ИЗМЕНИЛ маме?»
— Да, — сказал я. — Она узнала. Взорвалась. Разбудила тебя, затолкала в машину и дернула ночью в Ростов к Алисе. По раздолбанной трассе. Слишком быстро. Отвлекаясь на телефон. Во всем я виноват… Прости меня, Мня…
Я потянулся к ней, но как в худших моих кошмарах, она отстранилась с отвращением, будто обнять ее собирался большой слизень.
— Мня! — воскликнул я, чувствуя, как сердце, треща, рвется в лоскуты, но она выскочила из кровати, рванулась мимо меня, в коридор, топот по лестнице, хлопок двери — куда она босиком в пижаме осенью, куда она, куда же?
— Что случилось, Андрюша? Где Мня? Как убежала? Как босиком? Где этот чертов Руперт? Ну не могла же она ночью верхом…
— Мия! — кричал я час спустя, бегая по саду, с нарастающим ужасом взглядывая на воду пруда, черную в свете фонаря, в темноту полей вокруг, где могла лежать моя дочь со сломанной шеей.
— Мия, вернись! — вторила мне Теща. — Андрюша, ну скажи же мне, что случилось! Что ты ей сказал?! Хорошо же все было!
Тут дом вдруг застонал, земля дрогнула, словно погребенные основания бывшего Футхилла отозвались фантомной болью. Через пару минут из темноты, качаясь, вышел мальчик — он был темноволос и невысок, а на руках нес Мню — зареванную, со спутанными волосами, живую!
— Мия! — закричал я, облегчение было таким мощным, что коленки подогнулись — и тут же меня пронзило ужасом, потому что мальчик был слишком мал, чтобы нести мою дочь так, как он ее нес, потому что на руках у него были сквозные рваные раны, из которых не текла кровь, а задравшаяся белая футболка обнажала истерзанный мертвенно бледный живот. Брэм Стокер и весь голливудский кинематограф ударили мне в голову.
— Она упала с пони в поле, — сказал мальчик негромко. — Там, где я не мог дотянуться. Но я дотянулся… У нее сломаны обе лодыжки, левая ранена, кровит…