– Вам открыть? – услужливо предложил продавец и с ловкостью фокусника достал откуда-то металлический крючок, похожий на вопросительный знак.
Я не успел ничего ответить. По проходу, нервно отстранив рукой продавца, прошла дама с тонким лисьим лицом и черными волосами, уложенными сбоку в крендель, в кожаной безрукавке и коротких, чуть ниже колен, обтягивающих джинсах. На ее шее лунным блеском сверкало жемчужное ожерелье. Элиза Дориа!
Машинально вернув продавцу бутылку, я встал и, не сводя глаз с грациозной спины кошки, пошел за ней, не слишком аккуратно обходя чемоданы и сумки. Элиза словно плыла по проходу, раскачиваясь от движения вагона, но, несмотря на риск свалиться кому-нибудь на колени, не прикасалась к отполированным и засаленным ручкам, брезгливо отдергивая руки и даже поднимая их над головой. Перед дверью, ведущей в тамбур, она остановилась и выжидающе посмотрела на старика в дырявой соломенной шляпе, который, опершись о палку, курил трубку, выдувая дым в открытое окно. Старик с поклоном открыл перед ней дверь.
Тут я, пренебрегая осторожностью, кинулся за Элизой, прыгая по вещам пассажиров, как по болотным кочкам. Вежливый старик вовремя успел раскрыть передо мной дверь, иначе от нее остались бы щепки. Я ввалился в тамбур и схватил Элизу за плечо в тот момент, когда она уже шагнула на переходной мостик между вагонами.
Кошка пискнула, обернулась и, когда я увидел в ее глазах свое отражение, громко закричала:
– Что вы от меня хотите?! Немедленно отпустите меня, или я позову полицию!!
– Вот тебе раз! – печальным голосом сказал я, продолжая между тем крепко сжимать запястье Элизы. – Мы провели такую незабываемую ночь, а ты не хочешь меня узнавать. Как дела, кошка? Куда это ты собралась?
– Я вас не знаю!! – тем же пронзительным голосом крикнула Элиза и замахнулась на меня свободной рукой. – Немедленно отпустите меня.
Я легонько подтолкнул Элизу к перегородке. Леди была настолько хрупкой, что не нужно было прилагать даже минимальных усилий. Казалось, дунь на нее, и Элиза как пушинка отлетит в сторону.
Она крутила головой, глядя то на дверь, ведущую в вагон, то на меня. Мне показалось, что Элиза ждет кого-то, и на всякий случай я прижался к двери спиной и уперся ногой в противоположную перегородку, перекрыв кошке все пути для бегства.
– Давай! – кивнул я. – Зови полицию! Она тебя давно ищет. И комиссар Маттос в том числе. Вот обрадуется, когда я познакомлю тебя с ним!
– Дерьмо! Сволочь! – уже другим тоном произнесла Элиза, плюнула в меня, но промахнулась.
– Фу! – поморщился я. – Этот поступок совсем не красит леди. Ты куда дела мой револьвер, дитя порока?
Элиза замолчала, насупилась и отвернулась к окну.
– Можешь молчать, – великодушно разрешил ей я. – Через несколько минут будет станция, и я отведу тебя в полицейский участок. А там тебе быстро развяжут язык.
Мне было легко с ней говорить. Это был тот редкий случай общения с преступницами, когда не было необходимости брать на пушку и блефовать. Элиза, надеюсь, понимала, что ее не без оснований может разыскивать полиция, а имя комиссара Маттоса стало известно мне не случайно. Так что я не сомневался – контакты с полицией ей были вовсе ни к чему.
Но я ничего не выигрывал, передавая Элизу в руки блюстителей правопорядка. Мне было ни горячо, ни холодно оттого, что это хрупкое создание попадет за решетку, я не испытывал к ней явно выраженных отрицательных чувств, чтобы желать ей жестокого наказания. Но мне была нужна информация, я должен был знать, какое место в большой дьявольской игре с островом Комайо было отведено этой двуликой леди.
Кто-то попытался открыть дверь, но я покрепче уперся ногой в перегородку. За дверью звякнули бутылки, затем несколько раз опустилась и поднялась ручка.
– Меня ждут, – сказала Элиза. – Если через полминуты ты меня не выпустишь, то сюда придут мои люди.
– Пусть приходят, – равнодушно ответил я, вытаскивая из-за пояса револьвер. – Комиссар дал мне неограниченные полномочия.
Мы молчали. Поезд стал сбавлять скорость, колеса дружно застучали на стыках и стрелках. До прибытия на станцию осталось всего ничего.
– Что ты от меня хочешь? – спросила Элиза, не выдержав моего молчания.
– Правды, – ответил я и уточнил: – Правды взамен свободы.
– Ты меня отпустишь? – недоверчиво спросила Элиза и покосилась на револьвер.
– Конечно. Ты мне не нужна.
– А какую ты хочешь знать правду?
Это был правомочный вопрос. На месте Элизы я бы тоже растерялся перед таким глобальным словом «правда».
– Кто приказал тебе похитить у меня револьвер и передать его убийце Жоржет?
Элиза скривила тонкие губы в усмешке и послала мне встречный вопрос:
– А кто дал вам мой телефон?
– Ты имеешь в виду свою подругу из посольства в Москве?
– Подруга – сказано слишком громко. Она скорее мой начальник.
– Что она тебе сказала?
– Она передала по факсу кодированное письмо. Сообщила, что в Кито ожидается приезд двух русских и я должна выяснить их намерения в отношении Комайо и сделать все, чтобы удержать их от острова на расстоянии.
– И для этого ты решила убить Жоржет?
– Во-первых, – холодно поправила Элиза, – Жоржет убила не я. А во-вторых, ты виновен в ее смерти в неменьшей степени, чем я. Зачем заставил женщину рассказывать о том, о чем ей очень не хотелось говорить? Не вытащил бы ты из нее признание о письме из «Гринписа», была бы Жоржет сейчас жива.