— Я сейчас сижу, слушаю и прохожу свою ситуацию. Я прихожу домой, вцепляюсь в мужа и говорю ему: «Я тебе сейчас расскажу основную тему нашего семинара». И я уверена, что он меня понимает. Иногда он так говорит: «Я, мать, сейчас выпью и пойму еще лучше». А рассказать, что здесь происходит, я ему не могу, знаю, что он не поймет. Вот я и думаю, почему я одновременно знаю, что он меня поймет и не поймет?
— А вы сами-то понимаете, что происходит? Вопрос, кстати, интересный. Как вы можете рассказать то, чего вы сами не понимаете? А вы это не понимаете. Значит, вам для начала надо понять, что вы это не понимаете. Это то, с чего мы начали наш разговор с вами.
— Я уверена, что он понимает и ничего не понимает.
— Вы сами не понимаете, что не понимаете. При этом считаете, что раз вы знаете, то и он знает, и начинаете добиваться он него знания того, чего не знаете сами. И возникает еще более глухая тьма.
— В результате понимаешь, что это ты сам, это не внешнее, это внутри тебя сидит.
— Вы на него проецируете то непонимание, которое есть у вас. Потом вы говорите, что он ничего не понимает. И это мой муж, какой ужас!
— Я отдала ему лучшие годы.
— Поэтому я и говорю, что наш тренинг — это тренинг в тренинге вашей жизни. Что вся эта реальность есть большой тренинг, и вы от него никуда не скроетесь. Наш тренинг направлен на то, чтобы показать вам, как устроен тот, большой тренинг, то есть ваша жизнь, но основное надо проходить в большом тренинге. Здесь вы получаете толчки для осознания основных проблем вашей жизни.
— Если я поняла что-то, то человек рядом со мной может поменяться? На него идет какая-то волна? Или на самом деле это моя проекция?
— Да оставьте вы этого человека. Смотрите, ваши мысли всё время устремлены на то, чтобы сделать из него что-то замечательное, чтобы вы смотрели на него и чувствовали свою божественность. Так вот почувствовать свою и его божественность вы можете только через саму себя.
— А если у меня появится желание…
— Убить его.
— Нет. Ну, да.
— Оно у вас уже есть. Более того, вы его реализуете. Но боясь наказания, вы делаете это по-другому. Это и есть борьба друг с другом, которая длится до смерти. Женщина более живуча. Мужчина, скорее всего, умрет раньше, и потом она будет рвать на себе волосы и вспоминать только доброе и хорошее, и у нее будет хроническая ностальгия.
— Малиновая жвачка.
— И каждый последующий «козел», который будет появляться в ее жизни, будет извещен, что до него у нее был тот, кто лучше. Что тот был святой человек, не то, что этот.
— Можно я скажу? Вчера был спектакль, и все это почувствовали. Меня поразила девушка, которая сказала обо мне: «Он никакой». Я был никакой, абсолютно. Я увидел всю эту бесцельность, эту игру, которую не понимаю. У каждого своя маска.
— Чтобы снять маски, надо увидеть, что за ними скрывается. Если вы считаете, что за маской ничего нет, то будете держать эту маску руками и ногами, потому что это единственное, чем вы себя считаете, а остальное просто не существует. Так вот снятие масок происходит за счет того, что вы начинаете проникать вглубь себя и видеть что-то за этими масками. Вы не можете осознать маску, пока не найдете что-либо другое в себе и не проживете это.
— Да, в общем-то, всё время в маске находишься.
— Какая у тебя маска? Если я не могу ничего сказать о своей маске, то я даже и притронуться к ней не могу. Понимаете, между тем, что я снимаю маску, и тем, что я притрагиваюсь к ней, — огромная дистанция. А я к ней даже не притрагиваюсь, потому ничего и не могу сказать о ней. Осознание — это возможность увидеть свои маски, а я смотреть на них не хочу. При этом болтаю и болтаю одно и то же, исходя из этой фальшивой маски. Вот и всё, что я делаю.
Так какая маска сейчас на вас? Я задаю вопрос, который подвергает сомнению ваше убеждение по поводу того, кто же вы есть. И как вы на это реагируете?
— Фальшивость, наверное.
— Вы вообще никак не реагируете.
— Мало искренности.
— Это ваше объяснение, но не ответ на мой вопрос. Я спросил, какую маску вы сейчас нам демонстрируете?
— Не знаю.
— Смотрите, как устроен ум. Он не осознаёт то, что сам произносит.
— Я никакой.
— Это маска. Страшно притронуться к ней. Как это я никакой? Я какой. Я такой. А какой такой? Ну, такой. Нет, ты никакой. Нет, я какой. Я вот этакий. Я зашибенный. А я более зашибенный, чем ты. Я таких, как ты — в два притопа в три прихлопа.