— Я увидела, что получила опыт, который и потом продолжала получать, и не знала, что есть какой-то другой опыт.
— Зачем ты выбрала именно этот опыт? Что именно ты хотела вынести из этого опыта? Ты искала в сексе боль. Так получается?
— Не знаю.
— Ты рассказала, что к первому мужчине тебя очень тянуло и что первый сексуальный опыт был очень болезненным. Возможно, мог быть какой-то другой человек, с которым было бы не так больно. Но ты выбрала именно этот опыт.
— Но я и в дальнейшем продолжала испытывать то же состояние, как в первый раз.
— Но ты сама его притянула. Тебя же никто не неволил?
— Да.
— Значит, тебе этот опыт нужен. Вот я и спрашиваю, что это за опыт? Кем ты себя чувствовала? Жертвой? Что при этом переживалось?
— Жертвой. И еще состояние то же, что и в отношениях с отцом. Состояние подавления. То есть для меня было нормально, что меня таким образом подавляют.
— Значит, состояние подавления. Ты выбрала этот опыт. Теперь необходимо рассмотреть отношения с отцом. Основные программы личности закладываются матерью и отцом, а затем проживаются личностью их ребенка. Значит, это опыт быть подавленной, быть жертвой. Ты говорила о сексуальной сфере, в которой ты проживаешь этот опыт. Но ты его имеешь в разных сферах. Он может быть в эмоциональной сфере, интеллектуальной сфере, сексуальной сфере.
— Да.
— Ты везде держишь эту тему. Значит, ты пришла узнать, что такое быть подавленной? И что это такое? Ты продолжаешь этот опыт или чувствуешь, что он идет к какой-то трансформации и завершению?
— Я увидела, что в сексуальной сфере можно выбрать другой опыт. А в эмоциональной и интеллектуальной сферах я увидела это, только когда вы сказали. Просто в сексуальной сфере так дальше невозможно, а в эмоциональной и интеллектуальной это еще терпимо.
— Хорошо. А какой опыт ты сейчас выбираешь? Можно перейти в роль насильника и начать это делать самой. Но состояние жертвы дает возможность для выхода к проживанию сострадания. Из роли насильника очень сложно прочувствовать состояние сострадания. А вот из роли жертвы сострадание можно начать чувствовать. Жертва очень хорошо чувствует, что такое насилие, боль, страдание. И она может начать чувствовать, что тот, кто ее насилует, тоже испытывает это страдание. А он на самом деле испытывает колоссальное страдание.
Насильник испытывает такое же колоссальное страдание, как и жертва. Но насильник не хочет признавать это, не хочет сознавать свою вину, то есть испытывать состояние жертвы. Состояние вины разрушительно, поэтому ему нужно сбросить его на жертву. Действие направлено либо внутрь, либо вовне. Насильник действует вовне, он насилует. Состояние вины и жалости есть самонасилие, а он насилует другого, но на самом деле — самого себя. При этом он находится в иллюзии, считая, что можно насиловать кого-то, избегая таким образом насилия над самим собой. Но он насилует самого себя и этого не видит.
А жертва чувствует состояние страдания, которое может перейти в состояние сострадания. То есть ты можешь либо переключиться на состояние насильника и начать делать то, что собственно делали с тобой. Но ты будешь делать это на самом деле с собой. Либо ты переходишь в состояние сострадания. Но для этого тебе нужно почувствовать это сострадание к тем, кто насиловал тебя. То есть увидеть всех насильников, все формы насилия, которые ты проживала — сексуальные, эмоциональные, ментальные (в частности, с отцом), — и почувствовать этих людей как тех, кто испытывает колоссальное страдание. Так и есть на самом деле. Человек не будет насиловать другого, если сам не находится в состоянии сильного страдания, но он его не осознаёт.
Мы выбираем модель победителя— Можно продолжить тему отца? У меня после вчерашнего занятия ощущение закрытости. Мне хочется понять, откуда эта закрытость. И я волей-неволей возвращаюсь в детство, в те годы, которые я пытаюсь осознать. Что-то, может, я не вижу, но всё равно меня бросает в детство. Там произошла какая-то глобальная, совершенно жуткая обида буквально на весь мир. И с этой обидой я живу и живу, естественно, закрываюсь, наращиваю панцирь. Отказываю себе в чувствах, они накапливаются, черт знает во что выливаются, вплоть до уничтожения других. Какой-то механизм я пыталась просмотреть, но саму причину, откуда это, не вижу. Отца уже в живых нет, мамы нет, родных нет, то есть даже спросить не у кого. Я бы сейчас хотела поговорить, понять, посмотреть им в глаза, но это просто невозможно. Я пытаюсь копаться в своей памяти, но иногда просто зарываюсь. И в какой-то момент я ощущаю, может быть, после вчерашнего дня, ощущение мужа, мужчины. Пошла тема мужчины и женщины, и возникло чувство, что моя обида, собственно, на отца. Он всю жизнь меня отвергал, он всю жизнь пил. И сколько я его помню, это вечно какое-то отдаленное от меня существо. Он никогда не был для меня ни мужчиной, ни человеком, вообще никем. И вдруг такие яркие вспышки. Это ощущения девочки от присутствия мужчины, какой-то защиты, идеала. И кроме мата опять ничего не помню. Потом я вспомнила, что он травил нас газом. Почему-то я осталась жива. И вдруг поднимается такая боль. Я столько лет живу и считаю, что его просто нет, он ушёл из жизни как-то так, как будто его и не было. Он для меня никем никогда не был, и вдруг я поняла, что на самом-то деле он был первый мужчина в моей жизни. Пусть я от него родилась, но всегда он был для меня мужчина по сути. Я никогда не видела в нём мужчину, и, видимо, какие-то женские качества он отвергал. Короче, я была с детства отвергнутая женщина. Может быть, я неправильно понимаю. И у меня такой жуткий протест чуть ли не с пеленок. Стремление доказать, что я сильная, умная.