— Можно мне сказать? Я вернулась на семинар с чувством большой благодарности. Не успела уйти от вас, как вляпалась в историю. И выпуталась я из этой истории, считаю, благодаря тому, чему вы нас здесь обучаете.
— Ну вот, а вы хотели деньги забрать и уйти с нашего семинара навсегда.
— Я хотела вам тогда сказать, отблагодарить, но меня почему-то понесло совсем в другую сторону. А произошло вот что. Когда я ушла с семинара и вернулась домой, то узнала, что моя дочь не вернулась из Турции, где отдыхала с друзьями. Должна была в девять быть дома, а никого нет. Я позвонила ее друзьям, их родители сказали, что рейс задерживается, возможно, даже до утра. Сплю — не сплю. Здесь что-то со мной произошло, тоже какие-то переживания начались. Просыпаюсь утром, звонков нет. Накануне, когда я пошла на занятия, отправила машину встречать детей и назвала номер рейса. Оказалось, что рейс, который был предоставлен детям и на который у них были билеты, пустышка, его просто не существует. В итоге выяснилось, что никакой самолет за ними вообще не полетел. Я занервничала и начала бомбить ту фирму, где покупали путевки. А фирма работает через другую фирму. Деньги перечислили, а отправитель их не отправил. Мы с родителями поехали непосредственно на ту фирму и просидели там сутки. Нам сказали, что это по техническим причинам, но мы отказались уходить до тех пор, пока не узнаем, что наши дети сидят в самолете. Затем мы просто ворвались в кабинет, сказали, что мы больше им не доверяем и попросили отчитаться в том, что происходит. В кабинете находилась девушка и мужчина, похожий на турка. Оказалось, что директор сбежал в Турцию с огромной суммой денег. Я на них наехала, что им тут хорошо, тепло, уютно. Сигареты, вода, чай, кофе, а дети сидят в аэропорту, всё платно, в туалет сходить нельзя. Почему не принимается никаких мер? Женщина сказала, что они как раз над этим работают, и попросила меня выйти. Времени уже двадцать один час, сколько же можно над этим работать? Она обещала через полчаса выдать нам информацию, и мы опять стали ждать. Через полчаса я заглядываю и вижу, что этот «турок» начинает собираться и уходит. А он единственный представительный среди всех. Женщина говорит: «Мы вас не выпустим, если вы уйдете, то, что будет с нашими детьми?» Я говорю: «Почему же? Если мы его не выпустим, он не будет решать наши проблемы. Он куда-то направляется, чтобы сдвинуть их с мертвой точки. Мы его выпустим, но только в моем сопровождении». Мы сели в такси, и он говорит: «Вообще-то я к этой фирме не имею никакого отношения и пришел вернуть свои деньги. Дело в том, что директор фирмы взяла на себя обязанность самой сопровождать туристов в Турцию и обратно, хотя раньше этим занималась авиакомпания. Если кратко, то мы попали на заседание мафии, которая занимается туристическим бизнесом. Вопрос был только в оплате. Команда была готова, но кто будет платить? Директор же в Турции.
— Вы получили ту ситуацию, которую проиграли здесь. Вы мне говорили, что я лжеучитель, и получили лжерейс. Но тогда вы не были готовы понимать такие вещи.
— Мафия тоже отказывается платить, все постепенно расходятся, и я понимаю, что дети вообще там остаются.
— Вы сейчас рассказываете техническую сторону этой ситуации, психологическая ее сторона связана с тем, о чём я сейчас сказал. Вы это не поняли?
— Да, я сначала работала обусловленным умом.
— Я вам говорил, что я буду показывать то, что у вас есть. Вы тогда не хотели это слышать. Вы говорили, что я лжеучитель, что так не бывает, так не должно быть, хотели деньги забрать. Это же всё вы. И сейчас вы рассказываете ситуацию, которая создана вами исходя из этого восприятия. Вы попали в то, в чём обвиняли меня.
— Согласна.
— Эти вещи являются самыми главными. Их надо видеть, потому что просто волноваться как мама за своих детей — это замечательно, но вы будете всё время иметь эти истории и наверняка имеете.
— Но кончилось всё по вашей программе, поэтому я и пришла сюда опять. Когда все вышли, отказались платить, то я поняла, что рейса вообще не будет. «Турок» оказался из Баку, какая-то азербайджанская мафия. Мы возвращаемся обратно, разговариваем, надежды уже абсолютно никакой, и, сидя в такси, я думаю: «Господи, у меня же есть намерение, намерение освободить детей». Я начинаю себя прокручивать и понимаю, что я поганка и во мне полно всякого дерьма. «Господи, накажи меня, но помоги детям, которые совершенно безвинно попали в эту ситуацию».