— Замечательно. Значит, ваше Истинное «Я» вас подталкивает к тому, чтобы вы начали видеть более, чем то, что вы видели до этого. Но процесс идет через видение того, что есть. Если вы сейчас сможете изложить тот сценарий, который вы разыгрывали вначале нашего семинара, то это будет показателем вашего духовного движения.
— Я вообще не понимаю, как я могла такое произнести. Я настолько благоговейно отношусь к учителям.
— Именно поэтому вы и могли это произнести.
— Когда я осознала, что я наговорила, кому я наговорила, я даже не могла понять, откуда во мне это всё. Но мне эта ситуация помогла разобраться в себе.
От восхваления к распятию— Вы проявили другую сторону восхваления. Я же вам говорил, что вы вошли на волне благоговения, но потом вы очень быстро перешли в совершенно противоположное состояние.
— Я даже не поняла ничего.
— Я понимаю, что вы не понимаете. Механический, спящий человек ничего не понимает. С ним просто что-то происходит. «Иисус идет! О, великий спаситель!» Прошло несколько дней, его уже распинают и орут: «Ну ты, козел, не можешь спасти себя?» Эти же самые люди, которые его боготворили и приветствовали, теперь распинают его.
— Я так жаждала этих занятий.
— Я понимаю. Вы так же жаждали восхваления учителя, как и его распятия. Я-то хорошо эту двойственность понимаю, поэтому мне не нужно восхваление, которое потом переходит в распятие. Поэтому я обычно и начинаю стимулировать противоположную восхвалению сторону. Например, я предлагаю вам найти и проговорить то, за что вы меня ненавидите или раздражены мной. И выразить это.
— Откуда я вообще могла это взять?
— Как откуда? Поймите, что в вашем восприятии всё двойственно. И ваша благоговейная часть является противоположностью вашей распинающей части.
— Я сидела на работе и читала вашу книжку «Из гусеницы в бабочку», и вдруг в какой-то момент в солнечном сплетении такие вибрации начались, будто солнце заиграло. Так здорово, приятно, и я думаю: «Господи, наверное, так и бывает связь с автором». Я считала, что с автором существует какая-то связь.
— Конечно.
— Вот она, наверное, таким образом и выражается. Мне так это понравилось, читаю дальше, долго, потому что всё это через себя пропускаю. И буквально через день или два ко мне на десятый этаж прилетает бабочка ярко желтого цвета и садится на раме. Я смотрю и думаю, что бабочка — такой хороший символ, какая же она интересная, красивая, таких в природе не бывает. Потом я чувствую, что эта бабочка мужского рода.
— Это «бабочек».
— Я потом думала, почему она такая яркая.
— Вы всё время описываете внешние вещи. Вся эта реальность является символической. Это просто символика. И вас она так сильно очаровывает-разочаровывает, что вы ни о чём, кроме неё, говорить не можете. Бабочка прилетела, она такая чудесная, потом вам кажется, что это не бабочка, а «бабочек». Это аватар ко мне спустился, и пошло-поехало. Но это всё просто символы.
— Откуда они берутся, эти чувства?
— Хорошо, я разделяю ваше очарование, но я также говорю, что оно сменится разочарованием. И вы будете удивляться, откуда оно пришло.
— Я пришла и такое разочарование получила. А так хотела чего-то чудесного.
— Конечно. Самый лучший способ разочароваться — это предварительно сильно очароваться. Вы очаровываетесь до невозможности. Потом встречаетесь с тем, кем так очаровались, и говорите: «Это кто? Я что этим очаровывалась?» Кстати, одну из своих следующих книг я хочу назвать «Разочарованное очарование».
— Мне дочка говорит: «Мама, тебе не кажется странным, что ты читаешь книжку про бабочку, и к тебе бабочки прилетают?»
— Видите, какая у вас степень материализации представлений? А что будет, если вы будете читать книгу о дьяволе, например? Смотрите в окно, а там дьявол бьется о стекло и говорит: «Пусти меня». Вот и смотрите. Я всё время говорю, что человек является творцом, но творцом, не осознающим, что и как творит. Творение идет через мысль, а так как у вас мысли сильно насыщаются энергией чувства, то вы очень быстро их материализуете. Поэтому и получается, что у вас в жизни полный «Атас!». Вы можете так материализовать вообще неизвестно что.
— Я как-то читала Кастанеду, про людей-ворон. Я сейчас уже не помню. И как-то бегу на работу и вижу на улице женщину, всю в черном. Кожа красивая, интеллигентная, и такое ощущение, что она хочет меня вперед пропустить. Она в сторону встала, и у нее такой разворот головы — вороний. Я опаздывала, просто зрительно это усекла и проскочила вперед, а она сзади идет, плюет, что-то говорит.