— Да он, я полагаю, даже говорить не сможет. Так ведь и умереть недолго.
— Это он арапа заливает. На жалость давит. Падла почище вашего родственничка, — безразличным тоном заметил Алексей и, обращаясь к Сергею, добавил: — Смотри на своего подельника и делай выводы. А то попадешь еще круче.
Родик и раньше знал, а сейчас убедился, что обсуждать здесь что-либо бессмысленно и изменить что-то вряд ли возможно. Здесь действуют другие отношения, основанные на жестком разделении по принципу «свой — чужой». К чужим неприменимы обычные человеческие чувства.
Он окинул взглядом зал. Пока они разговаривали с Алексеем, обстановка изменилась. Мужчины разбились на группы и о чем-то разговаривали. Охранники от входной двери переместились к боковому коридору, на который Родик обратил внимание при последнем появлении Алексея. Родик догадался, что это вход в то помещение, где состоится основное действие. Его предположение подтвердилось, когда из этого коридора вышел мужчина в тренировочном костюме и, пройдя по залу, остановился около одной из групп. Постоял рядом, что-то сказал. После этого от группы отделились два человека и последовали за ним в коридор. Один из охранников двинулся следом. Так происходило несколько раз.
Наконец очередь дошла до них. Из коридора они попали в ярко освещенную комнату. Сначала Родику показалось, что в ней много окон, но, приглядевшись, он понял, что это имитация. Обстановка была нарочито шикарной. По периметру располагалась дорогая резная мебель, в серванте сверкал хрусталь. В одном из углов на элегантном столике громоздилась электроника, включающая в себя, помимо телевизора и видеомагнитофона, еще массу неизвестных Родику предметов.
Посередине комнаты стоял хорошо сервированный стол, с одной стороны которого полукругом сидели пять-шесть разновозрастных мужчин. Остальные места были свободны.
— Присаживайтесь, — сказал сопровождающий тихим голосом, обращаясь, как показалось Родику, к Алексею.
Алексей направился к свободному стулу с высокой резной спинкой и подлокотниками, а Родик сделал вид, что отвлекся. Алексей обернулся и знаком показал ему, чтоб следовал за ним. Тот занял место рядом. Сергей двинулся было за Родиком, но сопровождающий остановил его.
Родик почувствовал на себе пристальные взгляды, и ему стало неуютно, хотя какого-либо смущения он не испытывал.
— Угощайтесь, — предложил сидящий напротив него крупный мужчина, внешний вид и акцент которого свидетельствовали о его кавказских корнях.
Родик взял стоящую рядом салатницу и предложил Алексею, но тот отрицательно мотнул головой. Тогда он положил себе в тарелку несколько ложек и поставил салатницу на место. Тянуться через стол за другими блюдами он не стал, поскольку этого никто не делал.
В комнате царила тишина. Родик, чтобы как-то заполнить паузу и понимая, что его изучают, взял бутылку минеральной воды и знаком предложил налить сначала сидящим напротив него, а когда они отказались, налил в бокалы, стоящие около него и Алексея. Потом сделал несколько глотков.
— Ну, рассказывай, — непонятно к кому обратился все тот же мужчина, которого Родик про себя назвал «кавказцем».
Родик не был уверен, что предложение относится к нему, и промолчал.
— Тебя хотим услышать, дорогой, — конкретизировал «кавказец», указав на него рукой.
Родик коротко изложил ситуацию, а в конце, желая как-то выгородить Сергея, безмолвно стоящего где-то за его спиной, заметил:
— Я доверил деньги не кому-то, а своему ближайшему родственнику. Я его знаю и до сих пор уверен в его порядочности. Полагаю, что он пал жертвой какой-то махинации. Трудно даже представить, что при таких условиях можно обмануть. Кроме того, он часть товара завез ко мне на склад в качестве гарантии. Был бы у него умысел, такой поступок выглядел бы нелогично.
— Хорошо. Кушай. Не стесняйся. Послушаем, что скажет твой родственник.
Сергей несколько хриплым, вероятно от волнения, голосом стал рассказывать о своей недолгой работе в «Негоцианте».
— Ты ближе к делу, — прервал его сидящий в конце стола коротко подстриженный мужчина с одутловатым лицом и заостренным кончиком носа.
Сергей смешался и замолчал.
— Твой напарник вчера много чего напел, — сказал худощавый старик с растопыренными седыми бровями, из-под которых недоброжелательно поблескивали маленькие, близко посаженные к переносице глаза. — Ты говори. У нас мало времени. Смотреть на тебя, чувырло, нам не интересно. Ты подельника своего видел? Он тоже вчера сперва долго молчал, потом пургу гнал. В несознанку уходил. Сейчас все понял. Тебя сдал. Думаешь, нам ничего не известно? С итальянцами гешефт себе в карман сделал?