С этими мыслями он дернул входную дверь в офис, а когда та не поддалась, нетерпеливо позвонил в дверной звонок.
За дверью послышались шорохи, и показавшийся незнакомым женский голос спросил:
— Кто там?
— Это я, — удивленно ответил Родик, подозревая, что его сотрудники затеяли первоапрельский розыгрыш.
— Родион Иванович, это вы? — переспросили за дверью.
— Ну а кто, черт возьми! Открывайте! Вы что там, рехнулись? Меня разыгрывать без толку.
Дверь открылась, и из-за нее выглянула бухгалтер. Лицо ее было таким, что Родик без слов понял: это не розыгрыш, произошло что-то необычное. Он вошел в коридор и закрыл за собой дверь. Из коридора был виден офис. Первое, что бросилось в глаза — усеянный листами бумаги, папками, канцелярскими принадлежностями и другими предметами пол. Окса пыталась все это собирать. На рабочих столах царил хаос.
— Что произошло? — спросил Родик.
— Был кошмар, — ответила бухгалтер. — Ворвались какие-то бандиты. Я не смогла их удержать. Сначала искали вас. Потом все разбросали… Михаил Абрамович пытался с ними говорить. Так они его схватили и чуть топором не зарубили.
— Родик, они мне все отчетные документы перепутали, — дополнила Окса. — Что в переговорной сделали — не знаю. Там Михаил Абрамович.
Родик прошел в переговорную. За столом, заваленным измятыми бумагами, сидел всклокоченный и неестественно бледный Михаил Абрамович. Галстук болтался у него за спиной, надорванный воротник рубашки неопрятно лежал на плече перекошенного пиджака, верхняя пуговица которого была выдрана с «мясом». Остановившийся взгляд упирался в стоящий рядом стул. Родик подошел к стулу и отодвинул его.
На нем лежал топор, которым Родик после трагической февральской охоты разделывал тушу кабана, чтобы угостить сотрудников. Он каждый день собирался забрать его, но все забывал.
— Миша, — потряс он за плечо Михаила Абрамовича. — Очнись. Это я. Все хорошо.
Тот повел головой в сторону Родика, но взгляд его оставался бессмысленным.
Родик вышел из комнаты и спросил Оксу:
— Давно тут все произошло?
— Минут пятнадцать-двадцать, как они ушли.
— У вас чего-нибудь типа нашатырного спирта нет?
— Нет. Валидол есть.
— Давай. Вдруг поможет. Миша в ступоре. Я его таким никогда не видел. Воды еще во что-нибудь налейте.
Родик вернулся в переговорную. Михаил Абрамович сидел все в той же позе. Родик попытался всунуть ему таблетку валидола, но это не удалось из-за плотно сжатых зубов. Тогда он стал трясти Михаила Абрамовича за плечи и, наконец, дал ему несколько легких пощечин. Это возымело действие. Михаил Абрамович начал реагировать. Родик распахнул окно. Свежий прохладный воздух заполнил комнату.
Родик снова вышел, намереваясь позвонить, но телефона на месте не было.
— Девушки, где телефонный аппарат?
— Они его унесли. Сначала провод вытащили, а когда уходили, взяли с собой и аппарат, — ответила Окса.
— Дьявол, мне срочно позвонить надо!
— Звони с факса, он работает. Недавно кто-то звонил, но мы отвечать не стали.
— Ах да. Что-то не сообразил. Да и они тоже, — заметил Родик.
Он поднял трубку и набрал номер для связи с Алексеем. Ответившая девушка, как обычно, узнала его по голосу и пообещала побыстрее связать с Алексеем.
Завершая разговор, Родик услышал за спиной слабый голос Михаила Абрамовича:
— Родик, хорошо, что ты появился. Тебе уже рассказали, что произошло?
— В общих чертах. Будет хорошо, если ты мне хоть что-нибудь поведаешь. Возьми себя в руки и попробуй. Вот, валидол пососи. Успокаивает. Давай, соберись.
— Ввалились пять мордоворотов… Орали все одновременно. Требовали тебя и говорили про итальянскую одежду… Это, вероятно, то, что лежит у нас на складе…
— Здесь попробуй вспомнить подробнее. Сергея они не упоминали?
— Нет, только тебя. Подробнее трудно. Они галдели.
— Дальше.
— Когда поняли, что тебя здесь нет, начали все переворачивать и хамить. Потом кто-то нашел этот топор. Схватили меня, прижали голову к столу… Навалились. Дальше я не помню… Ты знаешь, я, по-моему, описался…
— Да нет. Это я тебе воду принес и разлил. Ты в ступоре был. Я тебя из него выводил. Высохнешь, — соврал Родик.