Непонятно, чем руководствуясь, он попросил Сергея вызвать «скорую помощь», а сам, сев за руль, объехал сбитого мужчину и помчался по встречной полосе в сторону Центра.
Он уже ничего не соображал, а тем более не слышал криков Оксы. Встречные машины с трудом увертывались от лобового столкновения. У Преображенской площади он, проехав по трамвайным путям, с невероятной скоростью пересек перекресток на красный свет. В этот момент его заметил инспектор ГАИ. Началась погоня. Чуть-чуть не доезжая пожарной каланчи около метро «Сокольники», его заблокировали четыре машины ГАИ. Что удержало Родика от тарана одной из них, осталось тайной. Он затормозил и достаточно уверенно вышел из автомобиля.
Дальше все развивалось по стандартному сценарию. Машину Родика поставили на тротуар около каланчи. Окса, по требованию Родика, осталась ее сторожить. Его же повезли на экспертизу.
По дороге он пришел в себя и осознал ситуацию. Первое, что пришло в голову — дать денег сопровождающим его гаишникам, но те категорически отказались. Эксперт определил у Родика степень опьянения выше средней, составил протокол. Родик от подписи отказался. Никто уговаривать не стал. Ему спокойно предложили сесть в машину и снова куда-то повезли.
Родик подчинился обстоятельствам и безропотно сидел в милицейском «уазике» между двумя милиционерами. Им овладела апатия. Наконец «уазик» остановился, и Родика сначала вывели в огражденный высокой решеткой двор, а потом проводили на второй этаж здания, где усадили в коридоре в одно из стоящих там откидных кресел.
Сколько времени прошло, Родик не знал. Он тупо наблюдал за проходящими мимо него людьми в форме и в штатском, пока его не пригласили куда-то пройти. В кабинете, имеющем второй выход, через который просматривалось стеклянное ограждение с надписью «дежурный», Родику предложили сесть на стул около письменного стола. Там он просидел еще достаточно долго. К нему пришло, наконец, понимание возможных последствий случившегося. Они его ужаснули. Все рушилось. Появилось чувство вины. Поэтому когда мужчина с погонами майора показал ему схему происшествия, Родик спросил:
— Что с пострадавшим?
— Жив, — коротко ответил майор и добавил: — Напишите объяснение.
Родик, подумав, написал всего две фразы: «Ехал по Щелковскому шоссе. Почувствовал удар. Затормозил и остановился».
— Не густо, — сказал майор. — Убегали зачем?
— Не знаю. Это обязательно указывать?
— Дело ваше. В рапорте все есть.
— Что дальше? — растерянно спросил Родик.
— Могу сказать одно: пешеход там не должен был быть. На этом перекрестке подземный переход. А вот где и как остановилась ваша машина — вопрос. Вы уехали с места ДТП. Виноваты вы или нет, скажет дознание. Это другое подразделение. Они располагаются около Измайловского комплекса. С пьянкой же за рулем будем разбираться мы. После праздников вас вызовут.
— А может, что-то предпримем сейчас? — вынимая бумажник, спросил Родик.
— Сейчас — ничего. Вы все, что могли, уже сделали. Сильно не волнуйтесь. Глядя на вас, я уверен: вы найдете какого-нибудь полковника… Возьмите корешок об изъятии прав. Он действует месяц. Вы свободны.
Родик понял, что дальнейшая беседа не имеет смысла, и только попросил:
— Можно я позвоню? Мои, наверное, волнуются.
— Позвоните.
Он набрал номер домашнего телефона сестры. Ответил Сергей:
— Родик, я только что зашел в квартиру. Человека этого увезла «скорая». Я запомнил куда. Окса находится около машины, а я подождал тебя и решил отвезти своих на такси домой. Ты где?
— Я в ГАИ. Меня сейчас отпускают. Ты двигайся к моей машине, я сейчас туда подъеду.
Родик вышел на слабоосвещенную улицу и попытался поймать такси или частника, но ни одного свободного автомобиля не проезжало. Так он простоял достаточно долго. Его начал бить озноб. То ли к ночи похолодало, то ли он так трезвел. Легкий пиджак не согревал, хотя Родик и застегнул его на все пуговицы и поднял воротник. Из ворот ГАИ выехала патрульная машина и остановилась рядом. Боковое стекло опустили, и Родик увидел одного из тех милиционеров, которые возили его на освидетельствование.
— Отпустили? — спросил милиционер.