— Ну что там? — спросил Михаил Абрамович, когда тот уселся рядом.
— Врач производит очень хорошее впечатление. Сейчас, естественно, что-то решить невозможно. Отложили все на послезавтра. Пострадал мужик относительно не сильно — перелом бедра. В общем, Миша, готовься, в ближайшее время рулить в фирме без меня. Я займусь этой проблемой. Давайте поедем по домам. Я вас уже замучил. Никогда, даже в кашмарном сне, мне не могло привидеться, что такое со мной случится. Я в совершенно растрепанных чувствах. Утро вечера мудренее.
Разбудила Родика громкая музыка. Он с трудом сообразил, что сегодня первое мая. Им овладела тревога, усугубляемая тем, что во рту пересохло, язык словно распух и прилип к небу. Хотелось пить.
Родик пошарил около тумбочки, надеясь нащупать кружку с водой, которую поставил, ложась спать. Найдя, поднес ее к губам и почувствовал облегчение. Однако воды оказалось слишком мало, чтобы утолить жажду.
Вставать и идти за ней не хотелось. Он посмотрел на картину Постовалова «Прогулка по июлю», стараясь среди нагромождения штрихов разглядеть профиль девушки. Это не удалось. Профиль в кажущемся хаосе мазков никак не складывался. И тут на Родика накатила волна страха, заставившая его сначала вскочить, а потом сесть на край кровати и бездумно уставиться в стену.
В столовой зазвонил телефон. Это отвлекло. Через закрытую дверь спальни он слышал, как Окса с кем-то говорит, но слов разобрать не мог. Потом все смолкло, а еще через мгновенье дверь открылась, и в спальню заглянула Окса.
— Проснулся? Пойдем завтракать, — предложила она. — Звонил Султон Салимович, поздравлял. Он ждет твоего звонка. Ты обещал идти с ним гулять по Москве.
— Про вчерашнее ты им ничего не говорила?
— Нет. Пойдем, завтрак остынет.
— Есть не хочется. Надо что-то предпринимать. Ты что, не понимаешь….
— Все понимаю, но ведь жизнь не остановилась. Наоборот. Сил понадобится больше…
— Может и остановиться. Вот посадят меня… Какая жизнь будет?..
— Не изводись. Пойдем, хоть чай попьешь.
Родик наскоро выпил чай и, расположившись в кресле, стал листать записную книжку. У него было несколько знакомых милиционеров, один из которых работал следователем в ГАИ Свердловского района. Родик набрал номер, но трубку никто не поднимал. Тогда он, полистав записную книжку, последовательно набрал телефоны всех знакомых, способных хоть как-то помочь. Результат оказался тем же. Родик понял, что все отдыхают. Впереди было еще три дня выходных.
За окном ярко светило солнце, продолжала играть музыка, но это никак не поднимало настроение. Наоборот, от бессилия становилось еще хуже. Надо было с кем-то поговорить, посоветоваться, но с кем — Родик не знал и поэтому принялся за поиски новых вариантов.
«Абдужаллол с женой вечерним поездом уехали в Воронеж. Дома они еще никак не могут появиться, — думал Родик. — От Султона проку мало. Ему как всегда развлечений подавай, а у меня кошки на душе скребут. Надо Серафиме позвонить. Она всю жизнь в транспорте. Может, чего посоветует».
Родик набрал номер домашнего телефона Серафимы. Услышав его приветствие, Серафима посетовала:
— Ну ты нас вчера накачал. Я до сих пор отойти не могу. Все здорово было. Спасибо. Сейчас очухаюсь и к подруге на дачу двину. Погода — блеск. Как ты?
— Я… Я вчера учудил. Человека сбил.
— Ну-у-у… Насмерть?
— Слава богу, нет. Перелом бедра.
— Понятно. Не сходи с ума. Все бывает. Жив — уже хорошо.
— Не знаю, что предпринять.
— Ты не переживай, все решится. У меня есть человек. Он все устроит. Сейчас с ним связываться рано. Во-первых, праздники, во-вторых, материалы твои еще никому не расписаны. Не дергайся. Отдыхай.
— Тебе легко говорить. Какой тут отдых…
— Понимаю, но все же. Хочешь, приеду?
— Не надо. Еще и тебе праздник ломать. Счастливо!
Родик понял бессмысленность своих действий и решил их прекратить. Сделав над собой усилие, он направил мысли в другом направлении.
Нужна машина, а его стоит в гараже без лобового стекла. Достать стекло в праздничный день и пытаться бесполезно. Родик позвонил Михаилу Абрамовичу.
— Привет! С праздником. Выспался?
— Все нормально. Тебя тоже поздравляю. Оксу поздравь.
— Ты куда-нибудь сегодня собираешься?
— Дома буду. Мама и без того ругается, что я ее все время бросаю одну.
— Галину Моисеевну от меня поздравь. Инну тоже. Она у тебя?
— Нет. Она сегодня дочку к своей маме повезла. Завтра приедет.
— Дай мне свою машину, пожалуйста. Доверенность у меня еще действует. Мне и в больницу надо съездить, и Султон пристает…