Так он маялся, пока не начало светать. Еще не видимое солнце нежной голубизной окрасило безоблачное небо. Раньше Родика очаровал бы такой восход, пророчащий в праздничный день праздничную погоду. Сейчас же никаких положительных эмоций столь радужная картина не вызывала. Наоборот, ему была бы приятнее осенняя пасмурность. Он злился на то, что не может насладиться, в отличие от очень многих людей, первыми солнечными весенними днями, и причина тому — он сам. Пришло осознание того, что пока все не разрешится, он не способен будет жить привычной жизнью. Это открытие неприятно поразило. Он уже не боялся последствий, а только хотел, чтобы кончилась неопределенность. Пусть по самому худшему сценарию, но кончилась. Однако обеспечить это было не в его силах. Безысходность, смешанная с бессонной усталостью, навалились на него. Ища выход, Родик залез под душ и, то включая, то выключая горячую воду, пытался прийти в себя. Действительно, наступило облегчение. Он побрился, почистил зубы, уложил феном волосы.
Выйдя из ванной комнаты, прошел в спальню и разбудил Оксу. Она сонно поворчала, но встала и пошла умываться. Родик открыл платяной шкаф и долго выбирал одежду. Наконец остановился на джинсах, рубашке в сине-белую клетку и черном пиджаке из упругой хлопчатобумажной ткани.
Позавтракав, поехал в больницу. Оксу он с собой брать не стал, а поручил ей созвониться с Султоном и чем-нибудь занять гостей в первой половине дня, а к обеду ожидать его в их гостиничном номере.
Сергей Николаевич оказался в ординаторской. Увидев Родика, вышел из-за стола, протянул руку для приветствия и, улыбнувшись, пригласил присаживаться. Родик ответил рукопожатием и, устроившись напротив на стуле, посочувствовал:
— В праздник приходится работать. Говорили, что будете отдыхать. С прошедшим вас…
Сергей Николаевич устало помассировал пальцами левой руки глаза и заметил:
— Я не переживаю. Наоборот, в последнее время люблю. Дачи у меня нет, а праздник можно устроить в любой день. Это раньше нас на демонстрации гоняли, торжественные собрания и вечера организовывали. Сегодня всего этого нет. А работать лучше, хотя по скорой привозят чаще. Но это работа, а не конференция, на которой в будни обсуждают все, кроме медицины.
— Вы правы. Старые праздники уходят, а новых пока нет. Исключение — Новый год. Да и то…
— Смотрю, вы несколько успокоились. Правильно.
— Скорее не успокоился, а попытался свыкнуться. Психологически я попал в тяжелую ситуацию. Считал себя подготовленным к разному, но ошибался.
— Я вас понимаю. Вы интеллигентный человек…
— Хочу, чтобы в вашей епархии все было на пятерку. Не обижайтесь. Я реалистично мыслю и понимаю, что за это надо заплатить. Скажите — сколько. Кстати, по поводу крови я практически договорился.
— Родион Иванович, у нас сейчас много что делается за деньги. Я не возражаю против такого подхода, но сумму озвучить затрудняюсь…
— Хорошо. Давайте так: вот вам двадцать тысяч, если не хватит, то вы скажите, и в течение часа я привезу нужную сумму. Мне только надо, чтобы ему поскорее сделали операцию по самому высокому классу. Задача как можно быстрее его вылечить и выписать.
— Сделаем. Противопоказаний не вижу. Договорюсь с профессором, будет лучший анестезиолог, зарубежные препараты. Завтра я вам сообщу, когда состоится операция. Однако имейте в виду, что срок болезни не полностью определяет степень ее тяжести.
— Спасибо. Это вам с праздничком, — доставая бутылку коньяка «Наполеон», поблагодарил Родик. — Это, конечно, польский «Наполеон», но пить можно. К выздоровлению мною покалеченного достану что-нибудь получше, а до установления степени тяжести, надеюсь, не дойдет. Хотя… Кто знает. Это предмет будущих просьб.
— Вы меня задарили. Я пью в основном водку и спирт, но от коньяка не отказываюсь. В меру все работает на здоровье. Спасибо. Мой совет: не изводите себя. Если бы вы с мое насмотрелись, то поняли бы, что ваш случай пустячный, а нервные клетки не восстанавливаются. Вернее, мы не умеем их восстанавливать.
— Кто доказал, что они гибнут от стресса и волнения? Я за свою жизнь столько переволновался… Вот бы пересчитать… Совет ваш очень правильный, но трудно реализуемый. Я сегодня всю ночь не спал.
— Плохо. Вечерком примите седуксенчика, а лучше немного выпейте.
— Постараюсь последовать вашему совету. На мою голову тут еще гости свалились. Я им ничего не стал рассказывать. Развлекать их надо, а настроения нет. Еще раз спасибо. Не буду вас больше отвлекать. Как мне можно с вами связываться?