Сергей Николаевич, как и обещал, ожидал Родика в ординаторской. Они поздоровались, почти как старые друзья.
— Родион Иванович, хочу дать отчет. На реанимацию по праздничным расценкам ушло семь тысяч. Зато он теперь много хлопот не доставит. Не сочтите меня за хапугу, но надо еще денег. Операцию, если ничего не изменится, проведем послезавтра. Анестезиолог просит пятнадцать тысяч. Ну и хирургической бригаде надо тысяч сорок-сорок пять дать. Ей богу, мне очень неудобно…
— Неудобно брюки через голову… Вот вам еще пятьдесят…
— Спасибо. Извините за наглость, но и с кровью придется помочь. Желательно, чтобы ее доставили завтра.
— Это я помню. Будет. Жену нашего пациента сейчас разыскивают. Мне бы хотелось, чтобы, когда она здесь появится, с ней кто-то ответственно поговорил. Я со своей стороны, конечно, тоже все скажу, но лучше, если…
— Понятно, понятно. Я вас сейчас познакомлю с дежурным врачом. Он в курсе. Как только она придет, сестра его позовет. Кстати, вам совершенно не обязательно здесь находиться. Выпивать он, даже если захочет, не сможет. Он спит… и будет спать. Кормить его не станем. Побудет на физрастворе. Да и сестры за ним приглядят, я распорядился.
— Все же попробую дождаться прихода его жены, хотя уверенности, что она появится, нет.
— Дело ваше. Пойдемте… Кстати, в продолжение нашего разговора о праздниках… Как вам вчерашние первомайские события на Ленинском?
— Не в курсе. По правде, мне сейчас не до того. Голова совсем другим занята.
— Понятно. Просвещу. Там настоящий бой разразился. Законодательная и исполнительная власти никак не поймут, кто и чем должен управлять. Такое впечатление, что они мировую практику не знают. Не страна, а республика «ШКИД».
— Я с некоторого времени перестал интересоваться тем, что у нас называют «политикой». Ваше сравнение с экспериментами Макаренко очень мягкое. Я был в компании людей, называющих себя политиками правого толка. У них в голове полная каша. Считаю, что идти в политику с таким базисом как минимум безответственно. Я, будучи доктором технических наук, опасаюсь, не разобравшись, ставить новое производство, а здесь — судьбы людей, судьба страны. Никому же не приходит в голову посылать мясника вырезать даже тривиальный аппендицит, хотя он умеет резать мясо. А наши вновь испеченные политики даже не знают, что такое нож.
— Полностью с вами согласен. Надеюсь, что мы как-нибудь за рюмкой чая, когда наш пациент выпишется, поговорим об этом. Вон идет моя смена. Пойдемте знакомиться…
В палате, помимо спящего Николая, находились еще двое мужчин. Родик поздоровался и, поудобнее устроившись на стуле, спросил:
— Извините, у вас почитать чего-нибудь нет?
— У нас тут целая библиотека. Посмотрите, — отозвался пожилой мужчина с загипсованной правой рукой. — Вот только доставать книги вам придется самому. Они лежат в нижнем ящике вон того стола.
Родик подошел к столу, открыл ящик и выложил стопку потрепанных книжек в пестрых мягких обложках.
— Что-то вас сегодня мало. Где остальные больные? — спросил Родик, присев на край стула и листая книжонки.
— Вы не знаете? У нас вчера неприятность случилась. Решили отметить праздник. Вы Николаю денег оставили… Мы за водочкой и послали. Не рассчитали… Двоих за нарушение режима выписали. Теперь у них неприятности на работе будут. Бюллетени могут не оплатить.
— А почему только двоих наказали?
— Они подрались. Помните, тот на костылях… С вами еще спорить хотел. К вечеру доспорился. Ему Миша гипсом по темечку съездил. Тот ему костылем. В общем, потасовка началась. Все тут перевернули, и Колю вместе с кроватью… Санитаров из морга вызывали. Они их усмирили. А сегодня с вещичками на выход. Мол, если драться способны, то уже выздоровели. Сергей Николаевич грозился, что в выписке все отметит, и в поликлинике, соответственно, с бюллетенем возникнут проблемы. Он, правда, человек добрый, может, и не стал писать. Не знаю…
— Николаю вообще пить нельзя. Ему операция показана. Вы уж последите, чтобы такое не повторилось.
— Это само собой.
Выбрав детектив Агаты Кристи и аккуратно сложив книги обратно в ящик, Родик вернулся к кровати Николая и углубился в чтение.
От этого занятия его отвлекло появление Лиды.
— Родион Иванович, здравствуйте! — взволнованно поздоровалась она. — Мне ваша жена звонила. Сказала, что-то стряслось. Я все бросила и сюда. Даже котлеты Коле дожарить не успела.
— Коле котлеты сегодня не понадобятся. Вчера я, дурак, оставил ему немного денег. В результате вся палата ужралась. Передрались, Колю чуть не убили. Пришлось алкогольную реанимацию для него вызывать. Половину палаты домой выписали за нарушение режима. Вот сижу и сторожу его, чтобы опять чего не учудил. Послезавтра у него операция.