— Ох. Горе мое… Стыд-то какой…
— Сейчас я дежурного врача позову. Он все объяснит лучше. В том числе и как его кормить. Операция будет под общим наркозом. Там целая система подготовки. Не дай бог, если он снова напьется, когда проснется. Я уж из-за него стихами заговорил…
Родик прошел на пост и попросил медсестру найти дежурного врача, напомнив ей о распоряжении Сергея Николаевича, а сам вышел на лестничную клетку, где еще при первом посещении больницы заметил телефон-автомат.
Подождав, пока подойдет его очередь, он позвонил домой. Трубку никто не брал. Родик порылся в карманах и нашел номер телефона гостиницы. Вскоре услышал голос Султона:
— Салом. Это кто?
— Это я, Султон Салимович. Добрый день. Как дела? Окса уже успела до вас добраться?
— Да. Они с Олей пошли по магазинам, а мы скучаем. Какие у вас дела в праздники? Мы ваши гости, послезавтра улетаем…
— Не обижайтесь. К сожалению, так получилось. Создалась проблема. Я к вам через час приеду. Не уходите никуда. Обещаю, что сегодня и завтра буду с вами. Вечером поедем к нам домой и сделаем плов.
— Хоп. Это очень хорошо. Я зиру привез.
— Не беспокойтесь, все есть. Даже хлопковое масло.
Родик вернулся в палату. Дежурный врач разговаривал с Лидой. Та слушала, временами охая и извиняясь. Родик присел на край кровати и, глядя на мирно посапывающего Николая, почувствовал, что к нему вернулась прежняя уверенность в себе. Страхи и тревоги, хотя и остались, но уже перестали подавлять его. Он был готов к борьбе и не сомневался в своей победе. На этом фоне обострилось чувство вины, смешанное с брезгливой жалостью. Он не был уверен, что, будучи пьяным, сделал все возможное, чтобы не искалечить этого и без того изуродованного самим собой человечка. В этот момент он дал себе слово, что больше никогда не сядет за руль в пьяном состоянии. Такая мысленная клятва несколько успокоила его и позволила сосредоточиться на наставлениях врача. Вскоре дежурный врач попрощался и вышел из палаты. Родик посмотрел на Лидино изможденное, усеянное морщинами лицо, потускневшие, когда-то голубые глаза, несуразную одежду, неухоженные руки, давно не видевшие маникюра, и чувство вины с новой силой завладело им.
«Сколько таких женщин мучаются с нашими российскими спившимися мужиками, отказывая себе в элементарных женских радостях и преждевременно старея?» — задал он себе мысленно вопрос и предложил:
— Лидочка, пойдемте минут на пять в коридор. Мне надо вам кое-что сказать.
Устроившись в безлюдном уголке, Родик, обдумав, с чего начать, спросил:
— Давно Николай пьет?
— Он то пьет, то бросает. Человек он неплохой. Ко мне с уважением относится. Слабый он, бесхарактерный. Отказать никому не может.
— Да, тяжело вам. Ну да я без обиняков… Что случилось, то случилось. Милиция считает, что он виноват.
Я хотел бы, чтобы и вы с Николаем так считали. Я договорился, что ему сделают операцию по самому высокому разряду. Дал на это денег. Сгладил вчерашнюю ситуацию с пьянкой — это тоже стоило денег. Обещаю, что пока он не приобретет полную работоспособность, буду платить ему хорошую, больше, чем он получал, зарплату. Потом, если захочет, возьму его к себе на работу. Для уверенности в том, что я вас не обману, мы сделаем соответствующее письменное соглашение. Вот, возьмите на первое время деньги…
— Ой, что вы! Мы и так вам очень благодарны. Вы уже много для нас сделали…
— Я хотел бы, чтобы вы согласились на мое предложение. Сегодня Коля не в состоянии понять что-либо. Завтра утром все обсудите, а вечерком я сюда приеду, и мы подпишем соглашение. Деньги возьмите…
— Ой. Тут много.
— Вам они понадобятся. После операции надо хорошо питаться. Еще раз прошу: когда Коля придет в себя, обсудите с ним то, о чем я сказал.
— Спасибо. Коля согласится.
— Надеюсь. Все остальное врач вам объяснил. До операции — сухой закон.
— За это можно не волноваться. Я от него не отойду.
— Вот и хорошо. Я вас покину. Если что-то понадобится — в любое время звоните. Мои телефоны у вас есть. Я приеду завтра вечером часов в восемь. Надеюсь, что мы обо всем с вами договоримся. Если кто-то придет из милиции, желательно, чтобы Николай придерживался наших предварительных договоренностей. Я от своих обещаний не откажусь.
— Не беспокойтесь. Спасибо. Я все поняла.
На улице ярко светило солнце. Родик пересек больничный двор и, немного отойдя от въездных ворот, остановился с поднятой рукой в надежде поймать такси или частника. Впервые с момента происшествия он имел четкий план действий: «До завтрашнего вечера нужно дозвониться Абдужаллолу по поводу крови, которую необходимо доставить в больницу самое позднее послезавтра. Сегодня и весь день завтра придется, хотя и нет настроения, проявлять гостеприимство. Послезавтра отправить Султона в Душанбе и сразу заняться выяснением ситуации в милиции. Кого к этому подключить, еще не ясно. Это зависит от ряда обстоятельств, о которых станет известно лишь после разговора со следователем. Гадать и планировать что-то сейчас не имеет смысла…»