— Согласиться с вами, конечно, нельзя. Многие явления первичны по отношению к экономике, — вмешался Володя. — История знает тому массу примеров…
— Я понимаю, что вы имеете в виду. Однако это исключения, подтверждающие правило. Более того, если взглянуть ретроспективно, то по мере приближения к нашему времени таких исключений все меньше, а скоро их не станет вообще, — парировал Родик.
— А любовь? — спросила Ира.
— Вы думаете, это чувство существует? — вопросом на вопрос ответил Родик.
— Конечно! Во всяком случае, к экономике и тем более к производству оно никакого отношения не имеет. Любовь жертвенна, а это не совместимо с экономикой.
— А я думаю, что любовь — одна из разновидностей психического расстройства, больного воображения. Сбой в системе. Заметьте, если бы это было действительно чувство, оно сохранялось бы долго. А этого нет. Любовь имеет очень маленький период полураспада. Кстати, вернее называть это не чувством, а страстью. Сходно со страстью грызть семечки. Кроме того, часто путают любовь и половое влечение. Здесь вообще одна только физиология. Вообще странно, почему любовь отождествляют с сердцем. При чем тут сердце? У сердца простая функция насоса. Я вообще это положение не понимаю. Душа — ладно. Есть она, нет ее — извечная дилемма, а сердце при чем?
— Хорошо. Рассуждать здесь можно бесконечно. А что вы скажете про любовь родителей к своим детям? — спросил Володя.
— Во-первых, она существует не всегда. Многие родители не только не любят своих детей, но часто их ненавидят. Во-вторых, опять же спорно, что это чувство. Скорее, это связано с воспроизведением себе подобных. Физиология. Заметьте, что материнская и отцовская любовь — совершенно разные явления, как и физиология мужчины и женщины. Вы еще начните обсуждать чувство дружбы или товарищества. Это, по-моему, тоже не чувства. А пословица «От любви до ненависти — один шаг», по-вашему, о чем говорит?
— Давайте оставим эту зыбкую тему, — предложил Марлен. — Мы ушли от основной нашей полемики. Либерализм и демократизм мы все понимаем по-своему. Полагаю, что важнее не это, а задачи, которые мы перед собой ставим, и способы их решения. Как пример: все мы хотим возродить экономику нашей страны. Однако пути совершенно разные. Ира ратует за рыночные реформы почти без вмешательства государства, мы, наоборот, требуем развития мощного государственного сектора. Володя пытается свести две наши платформы в какую-то компромиссную третью. Кто из нас прав?
— Ира зовет всех пить чай, — пригласила, прервав беседу, Лена. — После чая доспорите. Нам с Ирой вообще скучно. Нас политика не интересует.
— Действительно, товарищи. Что-то мы уплыли не в ту степь. И вообще, в нашей стране демократии не меньше, чем в США. Я могу выйти на Красную площадь и крикнуть: «Долой президента Буша!» Мне за это ничего не будет, — пошутил Родик, вспомнив бородатый анекдот времен социализма.
— Ха-ха. Ирунчик, прости нас. Идем к тебе, — выкрикнул в пространство Володя. — Повинную голову меч не сечет. Будем исправляться. Да мы и не о политике, а о любви говорили. Родион Иванович в любовь не верит.
— Что значит — «не верит»?
— Считает, что она не из области чувств. А сердце как чувственный орган вообще не признает.
— Он не одинок. «В конце концов, любовь — игра, хотя никто не верит в это: она — фантазия поэта, плод шаловливого пера».
— Родион Иванович пошел дальше Байрона и уверяет, что любовь — просто временное психическое расстройство.
— Не поняла, при чем тут Байрон. Это сказал Хуареги. Неужели не можешь отличить испанский темперамент от английской холодности? Он еще хуже высказывался. «Лишь в первой страсти дорог нам любимый…» Он считал, что это мимолетное явленье, приносящее одни только горести. Многие великие разделяли мнение Родиона Ивановича.