— Под завязку.
— Чудесно. Поехали.
У первого поста ГАИ на Минском шоссе пришлось задержаться. Инспектор долго изучал документы, обходил машины и, наконец, пожелал счастливого пути, не задав Родику ни одного вопроса. Проезжая мимо Кубинки, Родик мысленно передал привет своим приятелям-танкистам и с сожалением подумал, что вряд ли когда-нибудь еще сможет так душевно встретить Новый год, как это удалось здесь. За минувшие с того памятного праздника почти два года в армии произошло огромное количество перемен, заставивших многих старших офицеров покинуть службу и искать другие способы приложения своих сил. У одних это получалось, другие находились в состоянии непрерывного поиска, но общим было одно — распад сложившейся при социализме среды обитания и, как следствие, компаний с гостеприимными и шумными застольями. Веселые гулянья происходили все реже.
Самое неприятное — пропал дух офицерского братства, его сменили случайные пьяные посиделки. Родик иногда по поводу чьего-нибудь дня рождения или иного отмечаемого события продолжал приезжать сюда в гости, но это происходило все реже и уже не доставляло былого удовольствия. Скорее осталась некая товарищеская обязанность, часто тягостная, поскольку тем для разговоров становилось все меньше, а выпитой водки — все больше. Финалом обычно являлось что-то, похожее на ностальгическое нытье, ранее совершенно не свойственное когда-то сильным мужчинам, уверенным в завтрашнем дне.
За этими мыслями Родик незаметно для себя заснул. Проснулся он от неожиданно наступившей тишины. Поняв, что грузовик стоит, а мотор заглушен, Родик спросил:
— Что произошло? Почему без команды остановились?
— Невозможно ехать. Дорога обледенела. Вон ГАИ щит выставила. Все ждут.
— Почему не разбудил? Где мы находимся?
— Да только встали. Вон Юра к нам идет.
Родик открыл дверь и спрыгнул на обочину. Под ногами затрещал ломающийся лед. В лицо, сорвав капюшон, ударила волна ледяного воздуха. Поправив капюшон и придерживая его рукой, Родик, обогнув грузовик, ступил на асфальт и тут же потерял равновесие. Инстинктивно ухватившись за замок капота, он с трудом удержался на ногах. Однако следующий шаг по обманчиво казавшемуся мокрым асфальту потребовал неимоверных усилий. Чтобы опять не упасть, Родику пришлось сделать несколько сложных движений корпусом и найти дополнительную точку опоры. Не рискуя больше ходить по асфальту, он вернулся на обочину и огляделся. Впереди за вереницей машин просматривался пост ГАИ. Подошедший Юра молча остановился рядом.
— Что будем делать? — спросил Родик.
— Ждать. Ближе ко дню потеплеет. Может быть, песком посыплют. Обычное дело…
— Обычное… А что, здорово по дороге водит?
— Заметно. Вы разве сами не почувствовали?
— Заснул я. Каюсь, пригрелся и заснул.
— Водит сильно. На хвосте же еще одна машина.
— Пошли к посту, узнаем обстановку. Сколько проехали?
— Чуть меньше двухсот километров.
— Едем со средней скоростью около пятидесяти километров, — посмотрев на часы, отметил Родик. — Пока в графике, но, если здесь на несколько часов задержимся, опоздаем. Не могут же ребята сутки без сна за баранкой сидеть. Часов пять-шесть надо поспать. Но не сейчас, а как планировали — ночью. Где-то за Минском.
— Тут несколькими часами можем не обойтись, но вы не беспокойтесь. Если надо, то и сутки просидим за рулем. Мы привычные.
— Привычные… Такое геройство, бывает, плохо кончается. Не хотелось бы до этого доходить. А вот разобраться в ситуации и преодолеть препятствие — это по-нашему. Разберемся… Вон у ГАИ целая демонстрация. Сейчас все поймем…
— Дорога очень опасная, — пояснял собравшимся водителям инспектор с погонами лейтенанта. — Мы рекомендуем дождаться изменения ситуации.
— Сколько километров такой каток по трассе? — спросил Родик.
— Точно не знаем, но не меньше пятидесяти, — ответил инспектор. — Уточняем.
— Какие-нибудь меры принимаются?
— Дорожная техника скоро начнет работать. Может быть, и метеорологические условия изменятся.
— Да-а-а… Это надолго… Что будем делать, Юра?
— Ждать.
— Лейтенант, у меня колонна ГАЗов-66. Это же вездеходы. Может быть, потихоньку поедем? Заодно и лед подразобьем.
— Пробуйте, но только под вашу ответственность. Я возражать не буду. Дорога официально не закрыта. Мы просто выставили предупреждение и известили дорожные службы.