Мы тебе их прием демонстрировали. По приезде я подписал платежки. Деньги ушли, но, как утверждают итальянцы, к ним не дошли. Я некоторое время ждал, полагая, что они где-то зависли, а потом начал проверку. Деньги ушли на какие-то другие фирмы. Откуда-то появились дополнения к контрактам в части оплаты. Когда я подписывал платежки, реквизиты получателя не проверял. Доверился… Я пошел к Стасу. Ты его знаешь — это наш директор. Он меня успокоил. Сказал, что так и должно быть, деньги необходимо прогнать через офшор, и скоро они будут у итальянцев. Дней десять назад появились проблемы. Заказчики массово начали требовать свои товары. В тех деньгах, что я отправил, около половины было кредитных, а остальные — предоплаты наших клиентов. Ко всему этому добавились сложности с банками. Оказалось, что там просрочки по всем кредитам, в том числе и по тем, за которые отвечал я. Вернее… Даже не так. В основном по этим кредитам. Предыдущие покрывали из вновь полученных. Я этого не знал. Вернее… Сейчас понял причины… Банковская подпись была не только у меня, а всю бухгалтерию контролировал и вел Стас…
— Значит, отвечаешь не один ты? Что говорит твой Стас?
— Ничего не говорит. Он пропал. Все вопросы ко мне. Они уверены, что мы с ним вывели деньги за рубеж. Он успел сбежать, а я нет. Мне не верят…
— И я с трудом верю. Это кем надо быть, чтобы, не глядя, платежки подписывать? Да и с итальянцами у тебя рыло в пуху. Не дай бог станет известно, что ты счет открыл в Италии. Это все догадки подтвердит.
— Ну-у-у…
— Не мычи. Предположим, что ты не врешь. Просто сыграли на твоей неопытности. Давай попробуем что-то проанализировать. Ху из ху… А те люди, с которыми ты сегодня общался, — от кого?
— От банка. Хотя я не могу быть в этом уверен. Это судя по разговорам…
— А что делают учредители вашей лавочки?
— Их одиннадцать человек. Я с ними связи не имею. Да они и не несут ответственности.
— Как сказать. Может, здесь общий сговор? Пирамида… А почему офис закрыт? Кто-то дал такую команду, не сами же люди разбежались — у них работа, зарплата.
— Спроси что-нибудь полегче. Я об этом ничего не знаю. Когда был там в последний раз, все было нормально. И Стаса видел на месте.
— Да-а… Не густо. Те, кто с тобой говорил, свои координаты, конечно, не оставили. Машину отняли… Копии документов на нее есть?
— Надо поискать. Где-то копия техпаспорта была. Наверное, найдем.
— Найдите сейчас. Я завтра страховку попробую оформить. Если удастся, то завтра же вечером в угон ее заявишь. Сиди дома, лечись. Как только твои «друзья» проявятся, сразу звони мне. С ними надо встречаться. Я с людьми посоветуюсь. Может быть, они что-то другое смогут предпринять. Утро вечера мудренее. Я поехал. Уже поздно, а мне в Химки тащиться. Копию техпаспорта ищите побыстрее.
— Вы что, с Леной разругались? — копаясь в серванте, спросила сестра.
— Расскажу в другой раз. На сегодня негатива и без того достаточно… Такая копия, думаю, подойдет. Отдыхайте. Спокойной ночи. Завтра звякну или подъеду.
20 глава
Всякий человек, который горячо заступается за чужие интересы, побужден к этому своими собственными.
Родик уже начал привыкать к жизни в крошечной химкинской однокомнатной квартирке. Сначала ему было неуютно без любимого кресла, но вскоре он приучил себя к хлипкому стулу, служившему ему и во время еды, и во время работы над бумагами. Близость широкой двухспальной кровати, на которую Родик переваливался со стула, когда хотелось почитать или посмотреть телевизор, компенсировала неудобства.
Привык он и к тому, что в квартире постоянно работал телевизор, без которого Окса не могла существовать. Постоянный звуковой фон даже стал ему нравиться. Во время работы, чтения или разговоров по телефону он уже не уменьшал громкость. Самое удивительное, что информация, шедшая с экрана, поглощалась и анализировалась какой-то другой частью мозга, и Родик, давно отказавшийся от чтения газет, был в курсе всех событий, чего раньше с ним не происходило. Улучшал телевизор и процесс засыпания. Родик впадал сначала в какое-то переходное состояние, часто не понимая, где кончается реальность и начинается фантазия сна. Сны стали приходить чаще, причем цветные и запоминающиеся.
Родик по утрам, несмотря на суеверные возражения Оксы, пересказывал их ей. Окса где-то купила сонник и, смирившись с Родиковой привычкой, комментировала увиденное им.
Так было и в это утро. За завтраком Родик поделился с Оксой:
— Всю ночь сегодня сон снился…