— Привет. Как дела? — с порога спросил Родик, оглянувшись в сторону двери на лестницу, и, ничего нового не увидев, добавил: — Серега пришел в себя?
— Лежит. У него все болит.
— Печально, но синяки пройдут, а вот все другое никак не рассасывается. Обстановка плохая. Вас пасут. Во дворе машина, на лестнице бандит. Где болезный?
— В спальне.
— Привет, Серега. Чего хандришь?
— Привет. Самочувствие хреновое.
— Это мелочи. Пройдет. Мне прояснили обстановку. Дела твои плохие. Два варианта. Либо отдаешь деньги, либо… Либо тебе надо прятаться. Причем с семьей. Как это сделать — не знаю. Другой путь я им предложил, но его надо согласовывать.
— Что за вариант?
— Взять кредит и отдать деньги. Плюс мои гарантии.
— Кто мне даст кредит?
— Надо с банкирами говорить. Думаю, это возможно. Все зависит от полноты налитого стакана. Это не самый сложный вопрос. Важнее, вернее, первостепенно — согласятся ли на такую схему бандиты. Да и дождутся ли они этой информации. На кону их репутация. Надо кого-то наказывать, а в их распоряжении только ты. Кстати, они не проявлялись?
— Нет.
— Проявятся. Полагаю, это они у подъезда отираются. Тебя сторожат. Твоих партнеров тоже пасут, но пока не нашли. Это против тебя. Может, ты сам бы их поискал?
— Искал. Безрезультатно.
— Да-а-а. Пока ничем больше помочь не могу. Нужно потянуть время. Авось что изменится. Я еще с одним авторитетным человеком переговорю. На улицу не выходи. Дверь только своим открывай. Думаю, что к девчонкам они не полезут. Да, еще… Если будешь с бандитами общаться, перестань настаивать на своей невиновности. Они все равно тебе не верят, но, если поймут, что денег от тебя не получат, могут устроить образцово-показательную воспитательную акцию. Понимаешь, о чем я говорю?
— Понимаю. Я это уже испытал.
— Ничего ты пока не испытал. Это семечки. Грецкие орехи впереди. Детей хочешь сиротами оставить? Да, машину я твою застраховал. Через несколько дней об угоне заявляй. Только осторожно, чтобы твои «друзья» до милиции тебя не отследили, а то вообразят бог весть что и начнут преждевременно действовать.
— А как я это сделаю? Кто за меня может подать заявление?
— Доверенное лицо. Сходи к нотариусу или домой вызови. Сам придумай. Вариантов полно. Ну вот и все, что хотел вам сообщить.
— Поужинаешь? — спросила молчавшая до этого сестра.
— Только из-за стола. Спасибо. Поеду в свою химкинскую хибару. Устал я сегодня что-то. Да и поздно уже. Завтра рано вставать.
— Вы с Леной серьезно надумали расходиться? Она звонила…
— Серьезней некуда. Вот с Наташкой никак не определимся. Я хочу, чтобы она со мной жила.
— Это вряд ли получится. Ребенок всегда с матерью остается, особенно девочка. Да и когда тебе ею заниматься? Лучше пусть с Леной живет. Будешь финансово помогать.
— Я так не считаю. Полагаю, что в Наташином возрасте с отцом лучше. Чему Лена ее научит? Сама мало чего умеет. Наташе формироваться надо. Она уже взрослая. В этом возрасте на Востоке замуж выходят. У меня для этого больше и возможностей, и знаний, и опыта. На нее вскоре или уже и сейчас навалятся проблемы, которые Лена не только не понимает, но и не имеет рычагов для их преодоления. А у меня в этом плане совсем другой уровень. Я каждый день с таким сталкиваюсь. Передать свой опыт я, конечно, не в силах, но помочь — в моих силах. Знаний у меня несравненно больше, чем у Лены. Я уж не говорю о возможностях. Лена живет во вчерашнем дне, а я — в завтрашнем. Для входящего в современную жизнь человека это важнее всего. Да и материальная сторона не последнюю роль играет. Как бы я Наташке ни помогал — все это не то. Жизнь она будет проводить в относительной нищете. Что Лена способна заработать? На еду и примитивную одежду — да, а вот на жизненный антураж — нет. Антураж этот сплетается из каждодневного состояния, а не из праздников, которые я буду устраивать, но если жить отдельно, то, естественно, редко. Принцесса может вырасти только во дворце, а человека формирует окружение.
— Не знаю. Вероятно, ты в чем-то и прав, но мать есть мать.
— Нет настроения спорить. Пусть Наташка сама решает. Я подчинюсь и сделаю все посильное, чтобы развод прошел без эксцессов. Ладно. Я уехал. Привет.
— Счастливо доехать. Оксе передавай привет.
Спускаясь в лифте, Родик мысленно продолжил разговор с сестрой. Неопределенность положения ощутилась им с новой силой. Садясь в машину, он уже знал, что не поедет в Химки, а когда от площади Савеловского вокзала свернул на Масловку, чтобы через Динамо выехать на Ленинградку, решительно изменил маршрут и повернул на Башиловку.