Он сделал шаг назад, потом ещё один. Куб оставался на месте. Системный мусор, который нельзя удалить обычным способом.
Купер повернулся и почти побежал прочь от набережной, от этого проклятого оазиса нормальности. Ему нужно было думать. Если артефакты — это якоря, удерживающие его, эту часть заражённых данных, от удаления, то их нужно искать. Но как? И что будет, когда система решит, что проще удалить не баг, а весь сектор памяти, где он находится?
Он свернул в узкий переулок между сувенирными лавками. Здесь пахло жареным маслом и мусором. Он прислонился к прохладной кирпичной стене, пытаясь отдышаться.
И тут он увидел второй артефакт. На этот раз совсем другой.
Напротив, на глухой стене, где вчера была реклама нового гаджета, теперь висела фреска. Но не граффити. Это было изображение города, которого не могло быть. Башни из спирального перламутра, мосты из сгущённого света, летательные аппараты, похожие на стрекоз. Стиль был непохож ни на что земное — одновременно органичный и геометрически безупречный. И краски… они слегка светились изнутри, мягким, фосфоресцирующим светом. Это была не картина. Это была вставка. Чужое воспоминание, прорвавшееся в текстуры этого мира.
Купер подошёл ближе. Никакой таблички, никакого имени художника. Только эта немыслимая панорама. Он потянулся, чтобы коснуться поверхности. Краска под его пальцами была не холодной и не тёплой. Она была… нейтральной. Как интерфейс. Его палец слегка утонул в поверхности, будто та была жидкой, а затем изображение в месте прикосновения дрогнуло, и на секунду он увидел под ним настоящую кирпичную кладку, покрытую старой, облупившейся рекламой жевательной резинки.
Он отдернул руку. Изображение города снова стабилизировалось.
Артефакт, — беззвучно прошептали его губы.
В голове снова раздался щелчок. Но на этот раз не глобальный. Локальный. Из переулка вышли трое. Они шли вразвалочку, разговаривая о бейсболе. Обычные парни. Но их взгляды, случайно скользнувшие по Куперу, были пусты. Совершенно пусты, как у рыбы. И когда они поравнялись с фреской, их головы не повернулись. Они прошли мимо, как будто её не существовало. Но один из них, самый высокий, на секунду остановился. Его голова дернулась странным, механическим движением. Он посмотрел прямо на фреску, и его пустые глаза сузились. Потом он потёр висок, как будто от головной боли, и догнал друзей.
Система не просто чистила баги. Она их искала. И использовала для этого агентов. Обычных на вид людей с отключённым сознанием, запрограммированных на обнаружение аномалий.
Купер прижался к стене, стараясь слиться с тенью. Адреналин горькой волной подкатил к горлу. Охота началась. И теперь он понял главное: он был не только охотником. Он был и дичью.
Он вытащил блокнот, перелистнул страницу и крупно написал:
«АРТЕФАКТ 1: КУБ-ПУСТОТА (набережная). АРТЕФАКТ 2: ФРЕСКА-ГОРОД (переулок). АГЕНТЫ СИСТЕМЫ: люди с пустыми глазами. Ищут аномалии. ОСТОРОЖНО».
Он сунул блокнот во внутренний карман куртки, почувствовав его плотную обложку как единственную твёрдую точку в тающем мире. Три дня. Один уже почти прошёл. И он нашёл лишь два маяка в наступающей тьме небытия.
Он вышел из переулка на шумную улицу, растворившись в толпе. Теперь его взгляд был другим. Он смотрел не на людей, а сквозь них, ища трещины в самом воздухе, сбои в физике, отсветы чужого, умершего солнца на стенах этого мира-призрака. Он был вирусом, который учился выживать. Вирусом с блокнотом и отчаянной, безумной надеждой.