– Ты – его девушка? – переспросила Ирина.
– Ну не мальчик же? У Ильи традиционная ориентация, – дерзко ответила Аня. – Или ты сомневаешься?
– Я не намерена говорить в таком тоне.
– Что, спрыгиваешь? Тема скользкая? Понимаю…
По лицу Ирины пробежала тень сожаления. Из-за уединенной жизни в провинции она растеряла друзей, а по возвращении в Москву к новым знакомствам не стремилась. По сути, Аня была ее отдушиной, связью с настоящим, способом удержаться на плаву. И вот эта связь, этот способ не пойти ко дну, рушились. Неужели, ее удел – одиночество?
– Мои чувства к Илье тебя не касаются, – сухо молвила Ирина. – Я тебе не мешаю завоевывать его. Но и помощи от меня не жди.
– Каждый за себя, да?
– А ты о других заботишься? Обо мне, к примеру? Оберегаешь меня от проблем в жизни?
– С таким, как Илья, проблем не избежать! – выпалила девушка. – Для него главное – конфликт, интрига, саспенс! Ради острого сюжетного хода он пойдет на всё! На любой эксперимент!.. Как легко он меня подставил под нож Дмитрия… И тебя подставит, если придется.
Ирине обидно было слушать слова ревнивой девчонки, тем более, что та права. В ответ на свою боль часто хочется причинить боль ближнему. В отместку! В наказание за дерзость, за несвойственную молодости проницательность. За правду, в конце концов. Правда – она безжалостна и беспощадна.
– Такие, как Илья, редко встречаются. Красивые, успешные… свободные.
– Именно свободы мы не можем простить мужчине, – признала Ирина. – Откуда в нас эта неуемная жажда привязать к себе, присвоить, приклеить намертво живого человека?
– Не знаю… От Евы, наверное, – горько улыбнулась девушка. – Адам все норовил сбежать от нее к Лилит. И она опутывала неверного цепями супружеского долга. Мы на актерском играли учебный спектакль по одноименной пьесе. Хорошо помню, как спорили до хрипоты, что первично, любовь или похоть…
– Лилит, эротический демон ночи. Совратительница слабых душ.
– Как понять, сильная у тебя душа или слабая?
– Хороший вопрос, – задумчиво молвила Ирина.
Они обе выпустили пар и устыдились взаимной несдержанности. Ирина молчала, кусая губы и слушая шум дождя. На сердце лежал камень…
– Где же Илья? – внезапно заволновалась Аня. – Нельзя было его отпускать с Корнеем. Этот негодяй обязательно какую-нибудь подлость устроит…
Толик не сообщил Филиппову ничего нового. Да, вчера вечером они с Максом спрятали знакомого парня в каптерке. Так ведь за ним бешеный горбун гнался.
– Какой горбун?
– Вроде папаша девицы, с которой у Дмитрия шуры-муры…
– А нож ваш куда пропал?
– Охотничий? Не знаю… Но так уже не раз бывало. Может, еще найдется.
– Не раз бывало, говоришь?
Мужчины стояли на лестничной клетке под тусклой лампочкой и тихо разговаривали. Толик не пригласил капитана в квартиру, а тот не напрашивался. На лестнице спокойнее.
– Засунем куда-то, Макс или я… потом находим, – оправдывался работяга.
Он твердил, что ни в чем не виноват и никого не убивал. До возвращения напарника сидел в котельной, ибо по инструкции не положено оставлять котел без присмотра.
У Филиппова в голове было мутно, беспросветно. Он машинально задавал вопросы, слушал в пол уха. Усталость навалилась невыносимая, а впереди целый рабочий день. Отпроситься, что ли, у начальства на сутки? Отлежаться, прийти в себя не помешает. Иначе дров наломать можно.
– Алиби у тебя нет, – заключил он, в упор глядя на растерянного Толика. – Попрошу не покидать город до окончания следствия.
– А когда вы убийцу поймаете?
– Когда рак на горе свистнет! – отрезал сыщик. – Может, он у вас с Максом в каптерке сидел, а вы его отпустили восвояси! Где его теперь искать?
У Толика дрожали руки, он то прятал их в карманы, то вынимал и вытирал о штаны потные ладони.
– Если это Дмитрий, то заляжет на дно, блин…
– Ясный перец. А где это «дно», дружище? Не подскажешь? Я бы туда прямо сейчас наведался.
– Да нам с Максом как-то в голову не приходило расспрашивать… Этот парень вообще отмороженный! Из него лишнего слова не вытянешь, на руке браслет с черепами…
– Ну, браслет с черепами ничего не доказывает, – возразил Филиппов.
– А что же отличает маньяка от обычного чела?
– Ничего. Это значительно усложняет нашу задачу.
– Макс тоже так считает, – пробормотал Толик. – Он говорит, убийцей может оказаться любой.