– Скорее всего, свидетельство у родственников из Тулы. Они приезжали на похороны…
– Родственники из Тулы? Никогда о них не слышал… Седьмая вода на киселе, видать. При жизни не общались с Верочкой, а после смерти, значит, слетелись наследство делить. Обидно-то как…
Даже при дневном свете в помещениях особняка царил полумрак. Фонарь в руках Макса оказался совсем не лишним. Свет падал на изумительный лепной декор, на высоченные потолки с подлинными люстрами позапрошлого века, на затейливую отделку карнизов.
– Все парадные комнаты расположены на втором этаже, – на ходу объяснял смотритель. – На первом во времена Брусницыных размещали обслугу или заводскую контору. Потом победивший пролетариат по-своему переиначил житье-бытье. А сейчас, сам видишь… разруха наложила лапу и на господскую часть дома.
Илья нервно оглядывался. Явление двойников произвело на него жуткое впечатление. Он не горел желанием встретиться с ними вновь.
– Куда мы идем?
– Скоро поймешь, – ухмыльнулся Макс.
– Не вздумай опять шутки шутить! – злобно предупредил Илья.
– Да ни в коем разе, начальник…
Макс продолжал принимать сценариста за полицейского, что того вполне устраивало.
– У тебя криминальное прошлое?
– Было дело по пьяни. С тех пор я больше стакана на грудь не принимаю.
– Разумно. А за что сидел? Грабеж, разбой, тяжкие телесные?
– Последнее, – неохотно признался Макс. – Подрался на стройке с бригадиром, а тот возьми и упади с лесов. Ногу сломал, голову пробил. В общем, мне еще повезло, что мужик выжил. Не то мотал бы я срок, как положено.
– Значит, ты уголовник.
– Давно это было! Я искупил и раскаялся. Нечего мне клеймо лепить! Живу, как все, работаю, никого не трогаю. Ты бы лучше маньяка ловил, который девчонок режет!
– Ловлю. Может, подскажешь, где он прячется?
– А он на виду, начальник. Как пить дать. Больно дерзок, падлюка! Уверен в своей безнаказанности.
– На виду, говоришь?
– Ага… Вот мы и пришли, – пробормотал Макс и мгновенно перевоплотился в экскурсовода. – Это золотая гостиная! На стенах – старинный шелковый штоф, декор в стиле рококо. А люстра какая! Глаз не оторвешь.
Илья восхищенно рассматривал красивый зал в коричнево-желтых тонах. Вчера он не успел толком полюбоваться интерьерами. И вообще чувствовал себя так, словно в первый раз здесь.
– Прошу знакомиться с двойником, – заявил Макс. – О, да тут не один!
Он осветил большое встроенное в стену зеркало в обрамлении позолоченных завитушек, где двое мужчин отражались в полный рост. За этим зеркалом виднелась уходящая вдаль вереница зеркал, люстр и тех же двоих в образах Ильи и его спутника. Что вызывает этот поразительный эффект?
– Теперь сюда! – торжественно воскликнул Макс, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов. – Это знаменитый зеркальный коридор золотой гостиной!
Одно зеркало напротив другого, и в обе стороны – бесконечная анфилада, в которой можно затеряться. У Ильи закружилась голова. Он со стыдом осознал, что забрел сюда ночью, в темноте и принял за двойников… собственное отражение!
– Черт…
– Ну что, узнаешь? – посмеивался Макс. – Вот тебе и двойники, начальник. А ты боялся.
Пестрая смесь высокого слога и жаргонных словечек, присущая смотрителю, развеселила Илью. Он картинно закатил глаза и развел руками.
– Положил ты меня на лопатки, приятель.
– Боже упаси! Я менту не приятель.
Илья долго стоял, потрясенный двухсторонней зеркальной бесконечностью. Не мудрено, что от такого зрелища людям становится плохо. Ум-то не приспособлен к постижению запредельного! Человек мыслит категориями ограниченного. А стоит выйти за рамки матрицы, как…
О, господи! Только теперь Илья полностью очнулся от ночного наваждения и сообразил, что оставил дома телефон! Ирина, наверное, с ума сходит.
– Тьфу ты… у меня в этом чертовом особняке память отшибло…
– Бывает, – кивнул Макс.
Отдельные пазлы в голове Ильи складывались в странные картинки и порождали массу вопросов.
– Зачем ты все-таки пришел за мной? И не говори, что ночью ты меня потерял. Ты нарочно бросил меня в темноте и закрыл снаружи. Надеялся, что я стану жертвой Дракулы?
– Обижаешь, начальник. Я правда тебя не нашел на месте, когда вернулся… Искал, звал, но тщетно. Грешен, спать очень хотел. Решил, что приду утром и открою входную дверь, выпущу тебя.