Когда Илья наконец ввалился в прихожую, женщина молча взглянула на него и…
– Дать бы тебе по шее за такие фокусы! – вырвалось у нее раньше, чем она успела прикусить язык.
Илья молча опустился на пуфик и прислонился к стене. Он зарос щетиной, под глазами черные круги, одежда грязная.
– Чем от тебя пахнет? – поморщилась Ирина. – Где ты пропадал? В притоне?
– В доме Брусницыных…
– Если это шутка, то неудачная.
– Можешь не верить, но я говорю правду, – разозлился Илья. – Да, каюсь! Должен был предупредить тебя, куда иду, но ты спала… Не хотел будить. А телефон забыл взять. Прости!
– Я… чуть с ума не сошла тут одна…
– Почему одна? Разве Аня не ночевала с тобой?
– Она сама явилась под утро.
Илья уставился на Ирину мутным, больным взглядом. Он устал и хотел помыться и лечь. А тут его встречают с разборками!
– В смысле, под утро? Вчера перед уходом я попросил Аню приготовить ужин. Она не говорила, что куда-то собирается.
– А потом собралась! – парировала Ирина. – Кавалер пригласил ее в крутой ночной клуб, а девочка не избалована мужским вниманием и щедростью. Вот и клюнула!
– Какой еще кавалер? – хлопал ресницами Илья. – Откуда?
– От верблюда…
Ирина не умела хамить, это было не в ее духе. Но она натерпелась страху и так переволновалась за Илью, что теперь с наслаждением срывала на нем злость. Не могла остановиться. Он был виноват во всем! В ее личной драме и одиночестве, в том, что заставил ревновать… даже в том, что она в нем ошиблась: обычный флирт приняла за искреннее чувство.
– Пойду в ванную, – сказал он вместо оправданий. – У меня мозги набекрень. Помоюсь, после поговорим.
– Одежду брось в стирку!
Илья молча проследовал мимо нее, не делая попыток прикоснуться или поцеловать. Он производил впечатление изможденного человека, который ничего вокруг не замечает.
– Есть будешь? – спросила ему вслед Ирина. И, не дождавшись ответа, отправилась в кухню варить кофе.
Спустя четверть часа Илья в халате, чистый, но по-прежнему небритый, уселся за стол. Кофе он проигнорировал, зато налил себе в чашку коньяка и залпом выпил.
– Где ты был? – допытывалась Ирина, хотя решила наказать его обиженным молчанием. – Только не ври! Я тебе не жена, чтобы выслушивать бредовые выдумки.
Он смерил ее пустым взглядом и налил себе еще спиртного.
– Да что с тобой? Подрался с кем-то? У тебя на щеке ссадина…
– Подрался, – лаконично ответил Илья.
– Ты голодный?
– Я не хочу есть…
– Что случилось? – начала заводиться она. – Где ты провел ночь? С портовыми шлюхами? Тут недалеко морвокзал! Может, ты…
– Не может! – отрезал он, разглядывая ее лицо, словно впервые.
– Почему ты так смотришь?
– Ты очень красивая…
Ирина забеспокоилась об его рассудке. Все ли с ним в порядке?
– Тебя ударили по голове? – спросила она.
– С чего ты взяла? – усмехнулся Илья. – Я похож на психа? Со мной что-то не так?
– Ну…
Ирина замялась, затрудняясь определить свое впечатление. Илья выглядел взбудораженным, говорил и вел себя слегка неадекватно.
– А ведь ты права! – неожиданно воскликнул он. – Я чувствую себя каким-то… потерянным… Знаешь, когда это началось? После того, как я вышел из чертова особняка… Или нет! Еще там, когда я понял, что меня заперли…
– Тебя – заперли? Кто? Как ты вообще туда попал?
Илья вкратце рассказал, что ему довелось пережить. Это была дозированная информация, без пугающих подробностей, которые он предпочел скрыть. Например, зачем Ирине знать о лже-двойниках и панике, вызванной эффектом зеркального коридора?
Ему пришлось повторно проделать путь по заброшенному особняку, – мысленно пройти вслед за Максом, слушая его странные речи. Тот все же сумел поведать кое-что интересное об этом разоренном гнезде кожевенных заводчиков. Из золотой гостиной «экскурсовод» привел Илью в так называемую столовую, где показал резные дубовые панели и чудом сохранившийся громоздкий буфет. Вероятно, по этой причине буфет не был украден. Окна столовой выходили не на улицу, а в зимний сад, от которого ничего не осталось, кроме застекленных металлических конструкций.
– Когда-то здесь росли тропические пальмы, апельсины и ананасы…
– Трудно представить, – заметил Илья.
– Оранжерея с редкостными растениями тогда была атрибутом роскошной жизни. Брусницыны держали нос по ветру.
По пустому бывшему саду гулял сквозняк, ранее стеклянный потолок, куда свободно проникал дневной свет, сейчас был заделан железом. Холодно, неуютно, тоскливо.