– Вам плохо? – наклонилась к нему Люсьена. – Вы меня видите?
– Нашатырь нужен? – спросил усатый. – Аптечка у меня в машине. Сбегать?
– Он уже пришел в себя…
– Ну, глядите. Вам его отсюда тащить.
– Надеюсь, он своими ногами пойдет, – неуверенно молвила она и поднесла стакан ко рту Ильи. – Выпейте воды…
Он приподнял голову и сделал пару глотков. Сознание прояснилось, но в руках и ногах разлилась тяжесть.
– У него жар, – заметила Люсьена, приложив ладонь ко лбу Ильи. – Градусов под сорок. Горячий, как печка…
– Болен, что ли? – удивился капитан. – Может, «скорую» вызвать?
Перспектива очутиться в больнице произвела на Илью исцеляющее воздействие. Он отрицательно замотал головой.
– Ишь, как оживился! – усмехнулся Филиппов. – Не хочет в больничку. Правильно. Я бы тоже не захотел.
– Как вы себя чувствуете? – заботливо осведомилась Люсьена, скрывая досаду. У нее нежданно-негаданно прибавилось хлопот. Теперь придется как-то доставлять «телохранителя» домой.
– Уже лучше, – старательно выговорил Илья. – Видно, я не долечился. Опять прихватило.
– У вас не ковид, надеюсь?
– Обычная простуда, – заверил ее сценарист. – Надо было отлежаться, а я этого не люблю. Всякую хворь привык на ногах переносить.
– Осложнений не боитесь? – съязвил сыщик. – Тогда хоть о ближних подумайте. Вон, Люсьену можете заразить. За себя-то я не волнуюсь. Зело крепок! Бегаю по утрам, ледяной водой обливаюсь. На моей службе иначе нельзя. Болеть некогда!
Илью трясло в ознобе, но он бодрился. Не хотел давать Филиппову повод для насмешек.
– Помочь вам добраться до машины? – предложил тот.
– Пожалуй, да, – обрадовалась журналистка. – Я его отвезу.
Илья смотрел, слушал, боролся с дурнотой, и ему казалось, что все это понарошку: подстроено, разыграно как по нотам. Мещанская комната, усатый полицейский, стриженая женщина, их странные речи… даже слабый, едва уловимый тлетворный дух – ненастоящие.
С этим же ощущением он ехал домой на заднем сиденье собственного джипа. Люсьена села за руль и вела машину довольно уверенно, изредка оглядываясь на пассажира. В порядке ли тот? За мокрыми от дождя окнами проплывал призрачный Питер, – мрачные промышленные окраины Васильевского острова. Дом призрения, построенный сердобольными Брусницыными для пожилых рабочих, унылые корпуса заводов, автомастерские… Проплыл мимо и угрюмый двухэтажный особняк под номером двадцать семь.
– С чего вы взяли, что убийства девушек связаны с домом кожевенных фабрикантов? – осведомилась журналистка.
– Для сценария я бы обязательно прописал такую связь, – ответил Илья. – Какой-нибудь неприметный человечек, заглянув в зеркало Дракулы, вступает в контакт со злым духом и становится маньяком. Никому не приходит в голову заподозрить его! И он безнаказанно совершает преступление за преступлением… Убийца рядом, на виду, а его в упор не видят!.. Он упивается своей жестокостью, превосходством и неуязвимостью. Дразнит полицию! Водит за нос прессу!.. Держит в страхе целый район! Становится все более дерзким, бросая вызов обществу, – ну что, дескать, не можете со мной справиться? Я вам не по зубам! Сам бессмертный вампир вдохновляет меня на подвиги!
– Эк вас понесло, – неодобрительно заметила Люсьена. – Сразу видно киношную братию. Обрушить на головы бедных зрителей ушат кошмаров и потирать руки.
– В этом мы с вами солидарны. Журналисты тоже не прочь нагнать жути на обывателей и поднять себе рейтинги. Вот вы же почему-то не пишете о проблемах национальной культуры или хозяйственных нуждах города? Вам криминал подавай! Желательно пожестче. Чтобы потребители вашего медийного продукта не были разочарованы!
– А вы злой.
– Дайте мне таблетку аспирина, – попросил Илья. – В бардачке есть упаковка.
Люсьена нашла лекарство и протянула ему со словами:
– Там, в квартире, вы меня испугали.
– Простите, не хотел доставлять вам неудобства! Температура внезапно подскочила. Сам не ожидал, что так получится.
Он запил аспирин водой из пластиковой бутылки и откинулся на спинку сиденья.
– У вас правда простуда? – допытывалась Люсьена.
– Я легко оделся, гулял, попал под дождь… и вуа-ля! Головная боль, жар, ломота.
– У вас нет ни насморка, ни кашля.
– Это хорошо или плохо? – усмехнулся Илья, удивляясь ее дотошности. Они с капитаном друг друга стоят. Тот каждую мелочь подмечает, и она туда же.