– А вот и знаменитая лестница… Пройти по ней, все равно что пройти сквозь время…
Филиппов и журналистка задрали головы. У сыщика вырвался восторженный вздох. Беломраморные ступени уходили вверх, по бокам в луче фонаря мерцали завитки перильных ограждений. Кариатиды молча взирали с высоты на маленькие фигурки людей. В их каменных очах застыло прошлое…
Дмитрий крался по темной стороне улицы, не опасаясь быть замеченным. Видимость в тумане была на расстоянии вытянутой руки. Ночью на Кожевенной всегда пустынно, а с появлением маньяка стало и вовсе безлюдно. Даже бродячие коты и собаки попрятались. Патрульные, вопреки его ожиданию, тоже отсутствовали. В такую погоду не мудрено!
Дмитрий слышал впереди глухие голоса мужчины и женщины, понимая, что те опережают его на несколько метров. Он думал о Реквиеме… но не в том смысле, который придают этому слову обыватели: начало латинского церковного песнопения, – reguiem aeternam – вечный покой…
Нет, для некоторых покоем и не пахло! Напротив, это испытание, а временами – тяжкое бремя. Тот, кто знает, что не умрет, теряет всякий вкус к ходу событий. Ему некуда спешить, не к чему стремиться. Что может вызвать у бессмертного существа интерес или желание? Пирушки, кутежи, путешествия, любовные драмы, азартные игры, секс – все испробовано и приелось. Когда невозможно больше наслаждаться обычным течением жизни, невольно вступаешь на путь соперничества и предательств! Интриги, заговоры, дуэли, ловушки, жестокая борьба за первенство, скольжение по тонкому льду, тайные ритуалы, головокружительный риск. Чтоб выжать из бесконечного бытия хоть каплю эмоций…
Несмотря на это, многие мечтают обладать секретом не-жизни вампира, то бишь Реквиема. Побочные эффекты вылезают потом, когда мосты сожжены и обратной дороги нет.
Впереди в тумане раздался тихий скрип, хлопок, голоса смолкли, и Дмитрий понял, что троица, которую он преследует, добралась до особняка.
Макс оставил входную дверь закрытой, но не запер. Из предосторожности, вероятно, чтобы можно было без помех выскочить наружу. Молодой человек постоял пару минут, прислушиваясь, и бесшумно скользнул внутрь. В глубине первого этажа раздавались шаги и голоса. Эхо усиливало звуки, и Дмитрий по обрывкам фраз понял, куда направляются экскурсанты.
Он вытащил карманный фонарик, который втихаря позаимствовал в котельной, и двинулся к лестнице с кариатидами. Интересно, полицейский и журналистка действительно рассчитывают встретить здесь дух Дракулы? Или просто любопытничают? Она охотится за сенсациями, а он надеется придать следствию ощутимый толчок? Его можно понять. Общественность взбудоражена, начальство лютует, а маньяк продолжает орудовать у всех под носом.
С этими мыслями Дмитрий двигался по знакомому маршруту: помпейская прихожая, вход в Белый зал в виде портала, чудесная лепнина, Золотая гостиная…
Женщина, которую называли Люсьеной, вскрикнула. Вероятно, ее испугало собственное отражение в зеркальном коридоре. Макс что-то невнятно объяснял, полицейский посмеивался и подтрунивал над обоими.
Дмитрий заметил, что в этом заброшенном здании его чувствительность многократно усиливается. Под влиянием зеркал, которые впитали в себя образы умерших людей, или под воздействием подземелья, которое имело несколько ярусов, уходящих вниз. Не важно, что нижняя часть постройки оставалась закопанной. Неужто купец Николай Брусницын не подозревал о том, что возводит два этажа не на пустом месте?
С некоторых пор Санкт-Петербург обрел в глазах Дмитрия иную историю и звучание. Каждый камень и каждая гранитная плита хранили тайну, которая оставалась скрытой для большинства жителей. Устрашающая, нечеловеческая красота этого города соседствовала с гнетущей, мрачной архитектурой бывших окраин и унылым однообразием спальных районов. Только благодаря пытливым одиночкам и выложенной в Сети информации, казавшиеся незыблемыми факты прошлого пошатнулись, и началась новая эра постижения окружающего мира. Пока еще мало кто включился в эту тему. Если бы не клуб «Дарк», Дмитрий тоже продолжал бы заблуждаться…
Между тем преследуемая им троица переместилась в бывшую курительную комнату, оттуда в столовую и маленькую буфетную, где Брусницыны заключали серьезные сделки и принимали важных гостей. Женщина постоянно оступалась, ойкала и нервно сыпала вопросами. Неторопливо гудел голос полицейского, негромко похохатывал Макс. Потом они прошлись по пустому Зимнему саду и вернулись в столовую…
Дмитрий шел за ними по пятам, оставаясь невидимым. Его исподволь охватывало беспокойство. Так было всегда во время ночных экскурсий с Максом, но сейчас тревога обострилась. Боялся ли он, что его обнаружат? Скорее нет. В темных лабиринтах особняка легко скрыться и, если нужно, спрятаться. Производимый им шум, – треск раздавленного стекла или скрип половиц, – списывались на шорохи старого дома, на крыс, летучих мышей, поселившихся на чердаке птиц. У Макса было много объяснений, с которыми экскурсанты охотно соглашались. Обычно они вели себя тихо и пристойно. Однако в этот раз полицейский позволил себе нарушить правила посещения особняка и допустил кощунственную вещь.