В ту же минуту Ирина внесла в гостиную поднос с чайником и чашками. Аня поставила на стол блюдо с бутербродами.
Корней с жадностью набросился на еду, приговаривая:
– У меня прорезался зверский аппетит. Никак не могу наесться.
– Что вы решили? – спросила Ирина, стараясь не смотреть на горбатого гостя, который был ей неприятен. Он чавкал, с шумом прихлебывал чай и вытирал руки о скатерть.
– Салфетку возьми, – посоветовал Илья, не спуская с него глаз.
– Что смотришь? – напрягся тот. – Хочешь, чтобы я подавился? Не дождешься!
– Мне тут мыслишка пришла… По логике вещей, Вера Карловна не была вампиршей. Она ведь скончалась. Откуда же тогда порезы на теле Лизы?
– Я, кажется, объяснил, что не-жизнь вампира, его так называемый Реквием, не гарантирует бессмертия. Если старушке подливали в питье яд, это могло ее убить.
Аня молча жевала конфеты, запивая их чаем. Бутерброды не лезли ей в горло, травмированное Дмитрием. Это было скорее не физическое повреждение, а нервный спазм. Услышав о яде, девушка поперхнулась и закашлялась, закрывая рот салфеткой.
– Обидно умереть от руки злоумышленника, когда впереди столетия! – с пафосом продолжил горбун. – Именно поэтому кровопийцы обычно одиноки и крайне подозрительны. Покойная дама по этой причине отказывалась от замужества. Она никому не доверяла!
– А как же Лиза? – ввернула Ирина.
– Боюсь, Вера Карловна стала жертвой симпатии к донорше, которая снабжала ее кровью. Это нередко губит вампира. Кровь чрезвычайно тесно сближает, знаете ли. Бдительность притупляется, и вуа-ля! Старушка отошла в мир иной. А Лизе досталась ее квартира.
– Квартиру получат родственники, – возразил Илья.
– Зато на краткий миг бедняжка Лиза ощутила себя хозяйкой положения, – не сдавался Корней. – Взялась за свое распутное ремесло, а тут – бац! – орудие возмездия настигло предательницу. В лице маньяка!
– По-моему, ты заврался, – заключил сценарист.
Тем не менее слова горбуна об убийстве в особняке на Кожевенной не давали ему покоя. Что, если тот прав? Не мешало бы проверить.
– Я только предполагаю, как развивались события, – заявил Корней. – Порассуждать нельзя?
«Зеркало, Зинаида Герус, убийца Радкевич, Вера Карловна, Дмитрий, – перебирал в уме Илья. – Какого звена не хватает в этой цепочке?»
– Пожалуй, мне пора, – пробормотал он. – Я отлучусь ненадолго.
– Ты куда? – всполошилась Ирина. – Мы с ним не останемся!
– Не останемся… – неожиданно подала голос Аня.
Они имели в виду горбуна, который быстро поглощал еду, запивая горячим чаем. Впрочем, Илья и сам не собирался подвергать женщин неоправданной опасности.
– Корней пойдет со мной, – решил он.
– Конечно, конечно, – запихивая в рот хлеб с сыром, послушно кивнул тот. – Как скажешь, патрон!
– Это мне нравится, – заметил Илья, поторапливая обжору. – Зови меня теперь патроном.
– Всенепременно!..
Филиппов начинал раздражаться всякий раз, когда его планы рушились или претерпевали изменения под влиянием неких загадочных факторов. Будь то собственная досадная оплошность или непреодолимый рок. Но то, что произошло с Люсьеной, выходило за рамки здравого смысла. Маньяк снова поступил неправильно, внес в свой почерк ощутимые коррективы. Правда, способ и орудие убийства остались прежние.
– Ее изнасиловали? – спросил капитан у эксперта.
– Думаю, нет. Она бы выглядела по-другому, – удивленно пояснил тот. – Одежда цела, никаких следов полового акта. Точнее покажет вскрытие, но…
– Странное место выбрал на сей раз убийца.
– Полагаешь, это дело рук нашего серийника? – покачал головой эксперт. – Я бы не торопился с выводами. Люсьена Дубинина была добропорядочной дамой, замужняя. Кстати, мужу сообщили?
– Пока нет.
– Не похоже, что…
– Не похоже! В том и фишка! – перебил Филиппов, наблюдая за работой младших оперативников. – Как обычно, никаких следов?
– Тут везде мусор, все затоптано…
– Хуже всего, что я не смог ее уберечь! – вырвалось у сыщика. – Мы постоянно держались рядом, и вдруг она испугалась, рванула куда-то… Я не мог предположить, чем обернется наша экскурсия! Иначе не брал бы с собой Люсьену…
Эксперт выпрямился и сочувственно похлопал его по плечу.
– Не вини себя. Судьба бывает неумолима.
– Как я объясню Дубинину, что не сумел защитить его жену? Я же полицейский! Я…