Филиппов замолчал, осмысливая прочитанное. Раньше эти подробности не привлекали его внимания. Но разговор с Люсьеной и ее смерть все изменили. Автор записок интересовался Брусницыными. Почему?
В дневнике было отмечено, что заводчик обратился в полицию по поводу бывшей горничной Зинаиды Герус. Хозяин подозревал ее в краже драгоценностей, но не поймал за руку и попросту уволил. А когда выяснилось, что кроме украшений из дома пропала ценная реликвия, спохватился, да поздно. Женщина как сквозь землю провалилась. Брусницын потерял терпение, назначил личную встречу с начальником сыскного отдела и посулил тому баснословную сумму за поимку воровки. Беседа была конфиденциальная и состоялась в маленькой приемной особняка на Кожевенной, куда из столовой вела незаметная дверца. Ореховая мебель, бархатные диваны, потайные шкафчики, огонь в голландском очаге. Филиппову казалось, что за ними наблюдают демоны, вырезанные в отделке камина. От денег он отказался, но Брусницын все же вручил ему аванс на непредвиденные расходы: «Найдете вы Зинаиду или нет, я хочу оплатить потраченное вами время. Ежели наше предприятие будет удачным, я найду способ отблагодарить вас, сударь!» Используя свои связи и секретных осведомителей, сыщик начал по крупицам собирать информацию.
Капитан перевернул желтую страницу старой тетради и вернулся к венецианской истории:
«Гость предъявил княгине опознавательный знак, – подвеску в виде дракона, – та пригласила его в дом и показала зеркало. Диковина очень понравилась Брусницыну. В одном из походов реликвию якобы захватили рыцари-тамплиеры, и та хранилось на острове Родос. Потом остров отбили турки и преподнесли необычный трофей султану. Влад Дракула в свою очередь добыл зеркало в жестоком бою и держал у себя в замке до самой своей смерти, откуда оно перекочевало в его гробницу, а после в палаццо Борджиа. Правду говорила женщина или нет, Брусницын проверить не мог. Он, не торгуясь, заплатил и увез ценное приобретение домой в Петербург…»
– Подвеска в виде дракона! – повторил чтец.
В свете недавних событий содержание записок приобрело иную окраску. Если до посещения клуба Филиппов не придавал значения подобным мелочам, то сейчас отнесся к ним по-другому. Выходит, Брусницын был членом тайного Ордена? Не будучи аристократом от рождения, он вероятно хотел иным путем приобщиться к сильным мира сего. Тщеславие не было чуждо нуворишам ни тогда, ни сейчас. Плебеи по крови любой ценой пытаются стать знатью и подняться на самый верх, куда прежде дорога им была заказана. Ведь золото ломает все преграды!
Далее автор дневников излагал свой подход к расследованию жестоких убийств и поискам маньяка. Изучая случаи исчезновения молодых распутниц, он пришел к выводу, что не все жертвы Радкевича-Кровяника были обнаружены. И возможно, Зинаида Герус – одна из них. К крайнему недовольству Брусницына, бывшая горничная пропала бесследно.
Капитан долго листал тетради, перечитал все, что относилось к розыску серийного убийцы, но о Брусницыных более нигде не упоминалось. Зато его предок-сыщик скрупулезно описал психологию и мотивацию опасного преступника, его повадки, привычки и предполагаемые мысли. В конце концов это привело сыскной отдел к успеху. Несмотря на садизм и явные умственные отклонения убийцы, суд присяжных признал его вменяемым и приговорил к восьми годам каторги.
– Не такое уж строгое наказание, – заметил Филиппов.
Он с сожалением вздохнул и закрыл дневники. Все, что можно, он из них извлек. Вряд ли эти записки еще кому-нибудь понадобятся. Да и вправе ли он предавать огласке откровения усопшего предка? Тот никаких распоряжений на сей счет не оставил.
Из прочитанного капитан сделал вывод, что царская полиция трудилась куда прилежней, чем нынешняя. При современном разгильдяйстве тяжкие преступления нередко переходят в разряд «висяков». Отдельные подвижники не в силах справиться с валом нераскрытых убийств, дела годами пылятся в архиве. Квалификация сотрудников оставляет желать лучшего, технические средства устарели, экспертиза небрежна и полна недочетов. Да и рвения у оперативников существенно поубавилось.
– Люсьена, прости, – пробормотал он. – Так не должно было случиться… Ты была прирожденным детективом и докопалась бы до истины быстрее всех!.. Отдаю тебе пальму первенства. Мне будет тебя не хватать…
Подчиняясь внезапному импульсу, Филиппов сгреб дневники, отнес их в кухню, бросил в железную мойку и поджег. Огонь разгорался лениво, неохотно. Кухня наполнилась дымом. Капитан распахнул окно и молча наблюдал, как пламя лижет пожелтелые листы. Пусть больше ни у кого не возникнет соблазна заглядывать в прошлое…