- Да при чем тут годы? – раздраженно спорила с собой. – Как раз «опыт – сын ошибок трудных» и есть необходимый вариант при первой близости для женщины, чтобы разбудить «спящую царевну», и она поймет и полюбит игру в постели. Иначе её ждет разочарование и как результат фригидность. Уж я-то знала и по своему прошлому опыту и по рассказам других женщин. Первый мужчина – самый главный, ибо он и только он решает судьбу будущей женщины.
- Ну, и что будем делать дальше?
Присел генерал ко мне на кровать, взял ладонь и поцеловал.
- Надо бы умыться. – Пропищала я, виновато поглядев ему в глаза. – Набезобразничали мы с тобой. Глаша рассердится.
- Не рассердится. – улыбнулся он. – Там в печке ведро с теплой водой, а я принесу тебе таз.
Еще раз поцеловал пальцы и встал. Так же, не одеваясь, вышел в сени и загремел ведрами. Поставил небольшой таз на пол и туда же ведро из печи. Показал рукой на кружку и вновь вышел. Я подскочила, увидела испачканные простыни и бросилась к тазу. Встала ногами, и начала мыть свои девичьи потеки и мужские выплески. Тут же лежало полотенце. Вытеревшись, обернула бедра и собрала измазанные простыни в узел. Огляделась и увидела шкаф. Открыв, взяла с полки чистую и застелила. Пока делала, вернулся мой генерал.
- Бррр! – встряхнулся он и кинулся к полотенцу. – Холодок приличный! Не лето!
- Ты что это, мылся на улице? – Я аж, присела на кровать от удивления. – Весь синий! Иди ко мне!
Он хмыкнул и подошел, оборачивая себя полотенцем:
- Не прижимайся, застынешь.
- Ну и пусть, - пробормотала я, прижимаясь губами к его животу. – Я так хочу.
Я целовала его неистово, потом отбросила полотенце и прихватила за уже вставшую часть ладонью и слегка сжала. Он застонал и, опрокинув меня на кровать, стал покрывать тело поцелуями. Дошел до груди и потом губ. Подхватив под колени, перевел меня на постель, сняв полотенце. Мы отдавались друг другу вновь и даже с еще большей страстью, нежели прежде - то ли от холода, то ли от вновь возникшего желания.
- Жажда! – Так потом определила я, вспоминая наши объятия. – Жажда обладания! Вот чего мы боялись и чего хотели. Оба!
Заснули только когда начало светать, и спали до самого полудня. Очнулись, когда услышали шум машины и голоса во дворе. Это приехали хозяева приютившего нас дома – Глаша с Иванычем. Надо было вставать и одеваться, пока они не вошли.
- Христос Воскресе! – громко вскрикнули они, входя в комнату.
- Воистину воскресе!
Ответил генерал и перекрестился. Я вторила ему полу шёпотом, и тоже перекрестилась.
Мы расцеловались, как и положено христианам в день Пасхи.
- Ну, здравствуйте, люди добрые! – улыбался Иваныч. – С праздничком христовым!
- И вас! И вас! – сказали мы с генералом.
Они смотрели на нас и понимающе улыбались.
Глава 3.
Мы были слегка смущены перед внимательными взорами своих друзей. Конечно, я понимала, что всё это они продумали и обговорили заранее, но всё же некая досада меня брала, что не посвятили. То ли хотели сделать сюрприз, то ли боялись, что не соглашусь. Скорее и то и другое, иначе зачем он приехал и при том на одни сутки, как сказал мне между поцелуями. Так что этот день был единственным выходным, среди его заполненных делом будней.
А потом произошло то, о чем я не могла и подумать! Только тогда я поняла, зачем они ездили в монастырь, как рассказала мне Глаша, расставляя на столе кушанья к пасхальной трапезе. Там они стояли ночь и святили куличи.
Перед тем, как нам сесть за стол, Иваныч вынул из белого полотенца икону Спаса и приказал нам встать на колени. Глаша спросила про крестик. Я показала его в руке, а генерал на шее.
- Когда надел не помнила. А может, просто не заметила. - Подумала я, надевая крест сама. Потом Глаша зажгла свечи и подала нам в руки. Присоединилась к мужу, держа в руке узелок.
- Дети мои! – начал Иваныч, перекрестившись и поцеловав икону. – Перед ликом Спасителя, благословляю вас на брак! Живите справно, любите друг друга и размножайтесь, как велит Господь! Я не батюшка, - продолжил он, - но испросив, тот разрешил от его имени провести эту церемонию. Так что, перед Богом и людьми вы теперь муж и жена! Благословляю!