— На мой взгляд, уважение и доверие между супругами — залог крепкого брака. Тем более, никакого предложения еще не поступало. Рано о чем-то говорить.
— Вот и не будем! По поводу доверия, Па, скажи за что ты так с Наиной? Из-за меня? — решила я перевести стрелки на другую тему.
— Это было подло с ее стороны, все время знать где ты и ни разу не рассказать мне. Может, она хотела наладить с тобой отношения таким образом, но это не повод, чтобы предавать мое доверие.
— Я действительно просила Наину помочь мне, но только в том, чтобы ты разрешил мне покинуть берега Сильвилля, об остальном она не имела понятия, да и дядя Генри тоже сначала был не в курсе…
— Уточни когда именно он был не в курсе, когда ты на "Милписенте" колдовала над стихией, или когда он отправил тебя на "Касатку"?
— Я же сказала, что только с самого начала! До тех пор, пока мы не приплыли в Ровению. Но вернемся, к Наине, с ней ты поступил несправедливо!
— Тебе же никогда не нравилась наша экономка, — заулыбался папенька.
— Дело не в моем субъективном отношении к ней, а в элементарном чувстве справедливости! Но забудем, Наина не пропадет. Дядюшка Генри пару раз намекал, что давно уже хочет приударить за нашей экономкой… Вот теперь, когда Наина больше у нас не работает, да и с дядей Генри ваши дружеские отношения весьма пошатнулись…
— Ни слова больше, маленькая интриганка!
ГЛАВА 8
Побег
Как потом шептались слуги, папенька несколько часов к ряду вымаливал свое прощение у Наины, а она взяла и простила! Я бы на ее месте помучила батюшку хорошенько недельку другую, но я не она. Остаток лета пролетел быстро, не на настолько безнадежно, как я могла предполагать. Нет, светская жизнь мне показалась пресной, я приняла парочку приглашений из вежливости, поступивших от таких важных людей как градоправитель или глава купеческой гильдии, но на этом все. К тому же мне было чем заняться в свободное время, папенька решил пойти мне на встречу еще и в этом вопросе и решил посвятить меня в дела адмиралтейства, он стал часто приглашать сослуживцев к нам домой и вести дела у себя в кабинете. Сначала я случайно задерживалась на несколько минут и молча вникала во все дела, а через какое-то время активно участвовала в переговорах: с кем выгоднее заключить договор, каким маршрутом стоит провести отправку груза и даже была в курсе строительства нового быстроходного лайнера по макетам "Касатки". Иногда я ловила себя на мысли, что было бы здорово посмотреть на выражение лица Ястреба, когда его наконец-то нагонят власти и "Касатка" перестанет быть самым быстроходным судном на воде. Я сладко улыбнулась и поймала задумчивый взгляд батюшки.
Строительство лайнера подходило к завершению, батюшка даже успел придумать название "Плутовка Анна", и в тот день я как раз вернулась с судостроительной верфи в самых восторженных чувствах.
— Наина, где батюшка? — задорно спросила я у женщины.
— В кабинете, у него там совещание, только вас не хватает.
— О! Я и позабыла!
— Госпожа Аннабель, я так поняла, что сегодня приехали какие-то важные персоны от самого Короля, — проинформировала меня на всякий случай Наина, а я… то ли дура, то ли не расслышала…
Подбегая к кабинету, еще издалека я заметила, что беседа ведется на повышенных тонах:
— Законы равны для всех, и абсолютно все будут наказаны по законам! Никаких исключений нет и не будет! — гневно сокрушался батюшка, — Ястребу вынесен вердикт: повешение через два дня, и это неоспоримо!
Как это так, повешение? За что? Я была в корне не согласна с улышанным, нельзя вешать Ястреба! Почему? Да, демоны его знают, почему! Нельзя и все тут! Ах, если бы я чуть больше прислушивалась к здравому смыслу, но нет же! Эмоции! Одни эмоции! Я залетела в кабинет с криком:
— Батюшка, ну право дело! Ну потискал он эти несчастные груди, но все же любят женские прелести, чего же казнить сразу же!
Дура, скажете вы… А я даже спорить не буду! Самая настоящая, несдержанная! Провалиться мне в пекло Изенрога на этом месте!
— Ой, батюшка, вы не один! Я позже зайду… Обсудим недостойное поведения конюха и поварихи… Простите, что побеспокоила — поспешно ретировалась я, а когда гости ушли с повинной явилась к отцу:
— Прости, па, отвратительно вышло! Мне нет оправдания! Я готова сгореть со стыда! — эмоционально взмахнула я руками, но батюшка пребывал в глубокой задумчивости, поэтому ни то что не услышал моих извинений, но и меня не заметил сразу.