— Ого… — тихо прошептала я.
— Проблема теперь только одна. Ты. — мрачно сказал Север. Сердце пропустило один такт, но я заставила себя вздохнуть поглубже и расслабится.
— Собираешься меня убить? — спокойно, словно узнавала, который час, спросила я.
— Пока нет. Но ты слишком много знаешь. Я пришёл взять с тебя клятву.
— Заключить пакт о неразглашении? — саркастически заметила я. Хотелось потеребить колечко в ухе, но я знала, что это выдаст мою растерянность.
— В точку.
— И на чём тебе класться? — с тяжёлым вздохом спросила я. В ответ он выхватил из подпространства свой странный меч с насечками. — Любопытная вещица. — Заметила я. — Клясться на ней?
— Нет, это для защиты. Черти знак Солнца и вслух скажи, что не будешь никому рассказывать о нашем путешествии в прошлое.
— Я не буду никому рассказывать. — послушно сказала я, чертя знак.
— Ты что, шутишь? — пытливо посмотрел на меня Север. Я покосилась на его меч и поёжилась.
— Да ладно, я могу и поподробнее. Я никому не скажу, ни напишу, ни покажу, ни настучу азбукой Морзе, ни другими средствами не сообщу о произошедшем с нами в прошлом, около двадцати двух лет назад, так же как и обещаю никому не сообщать о нашей сегодняшней встрече и разглашать, о чём мы говорили. — громко сказала я, обводя раз за разом знак Солнца на ближайшей стене. Сам процесс выпивал у меня энергию, которой и без того было немного. — Доволен?
— Доволен. — кивнул Север, развоплощая меч.
— Давай и ты тоже. Клянись.
— А я-то тут причём? — деланно удивился тот. Я лишь нахмурилась, давая понять, что я настроена серьёзно.
— Хорошо. — он быстро начертил ногтём рядом с моим на стене знак тьмы. — Я клянусь, что никакими способами не сообщу никому ни о нашей сегодняшней встрече и её содержании, ни о нашем путешествии в прошлое.
Тёмный знак впечатался в стену, Север небрежно смахнул его рукой, но я чувствовала, что он так и остался здесь, рядом с моим, лишь стал невидимым. Немного погодя, исчез и мой. Я с любопытством оглянулась. Вообще-то, вот такие странные действия должны проявлять у людей хоть какие-то чувства, но они куда-то спешили, совсем нас не замечая.
— Можешь мне поверить, нас никто не увидел и не услышал. Клятвы такого рода это предусматривают. — хмыкнул Север, заметно расслабляясь.
— А-а-а, — потянула я. Он только кивнул и исчез, не попрощавшись. Похоже, долгие расставания не в почёте у инкантар. — До встречи. — Сказала я в пустое пространство. Какая-то женщина недоумевающее на меня оглянулась. Наверное, она никогда не разговаривала сама с собой, поэтому и не оценила моей реплики.
А я уже быстрым шагом шла прочь от этого дома, на ходу заметив, что метрополитен так и не появился, после чего со вздохом решила, что делать дальше. Резиденция была недалеко от города, поэтому я забралась на крышу дома и материализовала крылья, собираясь навестить Дана и Вадима, а на следующий день они вернут меня в школу, если не огорчатся при моем появлении сегодня и не прибьют.
Теперь мне предстоял жить с новыми знаниями, и ещё было время их обдумать. И, я теперь знала, Василиса обрадуется, впервые после смерти отца я начинала жить так же, как и прежде.
Жизнь продолжалась. Пусть никто и не вспомнил о произошедшем.
Наконец-то можно было вести себя как подросток, не обременённый жизненным опытом, тренироваться, общаться и просто веселиться. Ребята из ордена мало-помалу становились близкими людьми.
Теперь было в порядке вещей устроить посиделки у меня в комнате, за тортом и чаем, или устроить вечер шахматных боев, или притащить неизвестно откуда фильмоскоп. Вот и сегодня день обещал быть бурным, раз на пороге моей комнаты появился Фил.
— Слушай, ты сегодня вечером что делаешь? — после ритуального костедробильного объятия спросил он.
— Да ничего, — пожала плечами я, собирая листы и тетрадки с книгами на столе в стопки, освобождая хоть какое-то рабочее пространство. — А что?
— Да просто поступило предложение перекинуться картишками, да вот негде. Не возражаешь? — он хитро улыбнулся, поймав меня за подбородок и заставляя стоять ровно. Я поморщилась, оттянула вниз его красную майку и резко отпустила, так, что она закаталась чуть ли не до подмышек.
— Что, бедным детям заняться нечем, а учителей они боятся? Да пожалуйста. — хмыкнула я, оценивая его ошарашенные глаза и попытки раскатать майку обратно. — Только с одним условием. После двенадцати вы освобождаете помещение, а не как в прошлый раз.