— Живая? — участливо поинтересовался он, за что поймал подушку в живот. — Видимо да. — Он улыбнулся, погладил меня по щеке и вышел из комнаты.
Снова кошмар. Мне снилась зала, я боялась оглянуться, но пересилив себя, видела пустой трон и просыпалась с криком. Что меня могло так пугать в простом, на первый взгляд, сновидении?
Я молча уставилась в потолок. До занятий оставалось ещё около часа, но я знала, что если сейчас всё же засну, то потом просто не встану. Идти умываться не хотелось, но я со вздохом откинула подушку и поднялась.
Я вспомнила про свой проигрыш, натягивая джинсы, и невесело усмехнулась. Здесь была школьная форма, плиссированная тёмная юбка, такой же пиджак, рубашка, галстук и гольфины, но преподавателям было тяжело заставить бунтующих подростков одеваться, соблюдая приличия, поэтому народ, на свой страх и риск приходил на занятия кто в чём горазд. Их, конечно, наказывали, заставляли переодеваться, оставляли после уроков на разъяснительные беседы, но школьники упорно сопротивлялись. Я, как появившаяся недавно в школе, носила рубашку и джинсы, как самое нейтральное из одежды, что у меня было с собой и пока никаких замечаний не получила, отмахиваясь тем, что не приобрела форму, однако в конце первой же недели я её получила. Большая часть преподавателей об этом пока не знала, и я вовсю этим пользовалась.
Из всего юбочного братства в шкафу висела только юбка от формы, поэтому я со вздохом её натянула, примерила рубашку, осталась недовольна и выудила из шкафа другую. Гольфины и пиджак я оставила до лучших времён, нашла свой галстук со значком, что служил шнуровкой на рюкзачке, разгладила его и завязала на шее. На ногах оказались кеды в тон галстуку с черными цифрами и латинскими буквами, которые я совсем недавно телепортировала из дома, когда начинала обустраивать своё бытие в школе.
Оценив свой внешний вид достаточно разгильдяйским, я отправилась на занятия, возле кабинета толпилась моя группа, преподавателя ещё не было, поэтому, поймав удивлённый взгляд Алисы, показала язык.
— Руки вверх! — громко на ухо сказали мне, ожидая, что я подпрыгну от неожиданности
— «Руки вверх» — это попса. — я спокойно развернулась и щёлкнула по носу Фила, который подкрался сзади.
— Эх… — разочарованно потянул он. — Мы надеялись, что ты нормальную юбку наденешь! А тут форма… — сам Фил красовался в неразлучной красной майке и коротких джинсовых шортах, судя по знакомым очертаниям, ещё вчера бывших джинсами. А вместо пляжных тапочек, за неимением оных, он щеголял босиком. То, что на него бросали ошарашенные взгляды, показывали пальцами и явно обсуждали, его мало заботило.
— А что я? На себя погляди, пещерный ты человек. — я заметила преподавателя и попыталась спрятаться за Фила, чтобы меня раньше времени не выгнали из кабинета.
— Я? — он поглядел вниз и пошевелил пальцами ног. — Я могу завтра вообще в шкуре мамонта прийти и с дубинкой, чтобы все сразу поняли мой уровень развития и отстали.
Я не выдержала и рассмеялась, нас заметили и выслали переодеваться. А после занятий, пришлось убегать от Филиппа, который пытался устроить мне близкое знакомство с фонтаном, но успела запереться в своей комнате, дверь которой минуть пять сотрясали удары и призывы идти купаться.
Я смеялась, но дверь не открыла, лишь сладко потянулась, переоделась в футболку и шорты и рухнула в гамак вместе с шоколадом и альбомом с фотографиями.
Кусая шоколад и отплёвывая фольгу, случайно откушенную вместе с ним, я раскачивалась в гамаке и смотрела фотографии полугодовой давности, которые были последними, которые я делала.
Я улыбнулась над фотографией Евы, которая очумело вцепилась в лошадь, внезапно перешедшую на галоп, и меня на заднем плане, нёсшуюся ей наперерез с таким же выражением лица. Это мы впервые решили зайти на ипподром. Была фотография моего последнего дня рождения, где друзья в праздничных колпаках уронили меня лицом в торт, а потом под мой хохот воткнули в волосы свечку и подожгли, заставляя Олега, день рождения у которого был на день раньше моего, задувать, потому что наши праздники мы всегда отмечали одновременно, и он тоже был именинником. Кадр поймали в тот момент, когда он задувал свечку, а в лицо ему уже летел кусок крема, запущенный моей предательской рукой.
Следующая фотография показывала наш последний Хелловин, где мы были в костюмах, которые тайком друг от друга мастерили целый год, а Шурка про всё забыл и пришёл в костюме Адама, прикрывшись одним большим листиком, за что получил нагоняй от всей женской половины нашей компании, и дикий хохот со стороны мужской.